
Аделина Адалис (1900–1969) сегодня почти забыта.
А когда-то вокруг этой маленькой женщины с необычным «египетским» профилем крутилась едва ли не половина литературной Москвы и Одессы. Гумилев лез к ней ночью по водосточной трубе, Брюсов сделал ее своей последней большой любовью, Цветаева приходила к ней и оставила один из самых ярких ее портретов, Мандельштам всерьез разбирал её стихи, а много лет спустя Евтушенко увидел уже пожилую Адалис в совершенно другой и, пожалуй, не менее красивой сцене.
Родилась она в Петербурге под фамилией Висковатова. Детство оказалось тяжелым: отец умер после ссылки, мать рано ушла из жизни, девочку воспитывали родственники. Позднее Адалис и сама охотно путала следы собственной биографии, придумывала версии своего рождения, добавляла детали. Одна из ее одесских знакомых дала ей убийственно точное определение: «ослепительная лгунья Аделина Адалис».
Она вообще была человеком, которому обычные правила поведения словно мешали. В молодой одесской литературной компании ее прозвали Сиреной. Она не была красавицей в привычном смысле, но обладала удивительной способностью притягивать людей.

Аделина (слева) в кругу друзей поэтов и писателей. Одесса, 1919 год