Тоша появился у нас четыре года назад, в ноябре. Артём нашёл его за гаражами, где оставлял машину: рыжий щенок сидел в коробке из-под микроволновки и не скулил, а сердито тявкал на каждого, кто проходил мимо. Муж принёс его домой за пазухой куртки. Я открыла дверь и сначала увидела два острых уха, торчащих из-под молнии, а уже потом лицо мужа, растерянное и совершенно счастливое.
Ругался Тоша на пылесос, на соседского кота за стенкой, на собственное отражение в дверце духовки. А потом успокоился и выбрал себе место: у Артёма в ногах, поверх одеяла, всегда с левой стороны. Если муж ложился иначе, Тоша терпеливо ждал, пока тот повернётся, и только потом укладывался с глубоким вздохом, как старичок после рабочего дня.

Порода у него условная. Ветеринар, осмотрев его, пошутил: «Лайка с кем-то очень решительным». Шерсть рыжая, на груди светлое пятно в форме капли, хвост бубликом. Весит он двадцать два килограмма и искренне считает, что помещается у мужа на коленях.

Вы когда-нибудь видели, как взрослый мужчина разговаривает с собакой, думая, что его никто не слышит? Я видела почти каждый вечер. Артём рассказывал Тоше про работу, про пробки на Варшавке, про начальника, который опять перенёс совещание. Тоша слушал, наклонив голову, и иногда отвечал коротким «уф».

Квартира нам досталась от моей бабушки. Двухкомнатная, с паркетом, который скрипел на каждом шагу, и проводкой, которую электрик уважительно назвал «музейной». Мы копили на ремонт почти три года. В феврале наконец договорились с бригадой, и прораб Руслан, бодрый мужчина в жилетке с бесчисленными карманами, пообещал уложиться в пять недель.

Жить на это время мы решили у моей подруги Фаины, у неё пустовала вторая комната. А вот с Тошей вышла загвоздка.
У Фаины два кота, которые собак видели только по телевизору, и оба при слове «гав» уходят жить на шкаф. Снять квартиру с собакой на месяц оказалось почти невозможно. Оставлять Тошу в пыли и грохоте мы даже не рассматривали: в первый же день, когда рабочие включили перфоратор, он забился под ванну и выл так, что соседка с пятого этажа пришла узнать, всё ли у нас в порядке.

Про передержку Артём и слышать не хотел. Мы съездили в одну, посмотрели на тесные вольеры, на уставшую девушку за стойкой, и муж всю дорогу обратно молчал.

Вечером я сказала то, о чём мы оба думали: «А если к твоим?»
Он посмотрел на меня так, будто я предложила отвезти Тошу на Луну.

Тут нужно кое-что объяснить. Родители Артёма, Тамара Павловна и Геннадий Ильич, живут в Коломне, в своём доме на окраине, почти у самой Оки. Дом крепкий, участок большой, яблони, сарай, скамейка у крыльца. Места там хватило бы на троих Тош. Но собак в этой семье никогда не было. И не потому, что не сложилось.

Когда Артёму было девять, он принёс со школьного двора щенка. Серого, с белыми лапами. Спрятал в куртку, как потом прятал Тошу, и поставил перед отцом на кухонный стол. Геннадий Ильич посмотрел на щенка, потом на сына и сказал одно слово: «Отнеси».

Артём плакал, просил, обещал сам кормить и гулять. Отец ни разу не повысил голос. Просто взял его за руку, и они вдвоём отнесли щенка школьному сторожу, который потом оставил его у себя в каморке.

Этот вечер муж помнит до сих пор. Рассказывал он о нём всего один раз, ещё до свадьбы, и я