Художник Василий Поленов однажды решил, что живописи недостаточно изображать солнечный свет. Было бы неплохо научиться им распоряжаться. По своему усмотрению включать вечер, зажигать окна, гасить небо, превращать тихий городской пейзаж в праздничную ночную феерию. И желательно без вмешательства небесной канцелярии.

Представьте Венецию: Дворец дожей, каналы, гондолы. Один из тех венецианских видов, которые художники XIX века писали с завидным постоянством. Но стоит изменить освещение — и спокойный пейзаж солнечного дня исчезает. На его месте возникает ночной маскарад. Светятся фонари, появляются причудливые силуэты. Никакой подмены картин, никакого хитроумного проектора. Перед зрителем всё тот же лист бумаги! Просто Василий Дмитриевич расписал его с обеих сторон.

Художник, который заставил свет работать

Устройство этой затеи было на удивление простым. Но за внешней простотой скрывалась весьма тонкая работа с красками, бумагой и светом.

Представьте обыкновенный лист плотной бумаги. На лицевой стороне Поленов писал акварелью дневной пейзаж: здания, деревья, облака, улицы, освещённые солнцем. Затем переворачивал лист и работал с обратной стороны. Возникал другой вариант того же вида — с изменёнными деталями, тенями и источниками света. Оба изображения должны были согласовываться друг с другом. Основные очертания сохранялись, но отдельные подробности менялись. Лишь после завершения работы лист помещали между двумя стёклами. Ведь зритель увидит не две разные картины, которые сменяют одна другую, а превращение одного и того же изображения! И происходить оно будет прямо у него на глазах.

Здесь-то и пригодились прозрачные акварельные краски. Нанесённые тонким слоем, они позволяли свету проходить сквозь бумагу, не теряя цветовых оттенков. Но одной акварели для поленовских превращений было недостаточно. В нужных местах художник делал небольшие прорези, прикрывал их тонкой полупрозрачной бумагой, добавлял аппликации. Одни участки задерживали свет, другие пропускали его свободнее. Так можно было заставить вспыхнуть фонари, засветиться окна домов или зажечь огни праздничной иллюминации. И всё это — на неподвижном листе бумаги. Оставалось только правильно его осветить.