Когда вам плохо, когда вас обидели или не оценили, когда с вами поступили несправедливо, очень легко оказаться в позиции жертвы. Обстоятельства оказались сильнее, люди подвели, система несправедлива — и вот вы уже чувствуете полное право на страдание, на жалость, на то, чтобы ничего не делать, потому что «я же жертва, что я могу сделать».

Но если отбросить всё лишнее и посмотреть на ситуацию здраво, то становится очевидно: жертв как таковых не существует. Существуют люди, которые получают вполне конкретную выгоду от собственных страданий.

Звучит жёстко, но это правда. Пока вы находитесь в позиции жертвы, с вас нет спроса. Вы не несёте ответственности, вы не должны ничего менять, вы можете годами рассказывать о том, как вам плохо, и получать взамен сочувствие, внимание, заботу. И это — выгода. Не материальная, но энергетическая, и она очень крепко держит.

Есть люди, которые без мата будто не могут связать двух слов. Утром ругаются на пробки, днём выясняют отношения с коллегами, вечером разговаривают так даже с близкими. И если попросить их следить за речью, они удивятся: «А что такого? Все так говорят».

Но привычка ещё не означает, что она безобидна.

Слова постепенно становятся частью нашего характера. Мы привыкаем к тому, что произносим, перестаём замечать грубость, а иногда уже и не умеем выразить раздражение иначе. При этом человек может считать себя воспитанным, образованным и даже духовным. Но стоит ему разозлиться, как наружу выходит совсем другая речь.

Что происходит с человеком, который сквернословит

В православной традиции к словам всегда относились особенно внимательно. Считалось, что речь способна не только поддержать человека, но и ранить его, осквернить душу, посеять в сердце злобу.

В ежедневном молитвенном правиле есть такие строки:

«Осла́би, оста́ви, прости́, Бо́же, прегреше́ния на́ша, во́льная и нево́льная, я́же в СЛОВЕ и в де́ле».

Обратите внимание: речь здесь упоминается наравне с поступками. Мы привыкли считать, что грех начинается с какого-то большого дурного дела. Но иногда достаточно нескольких слов, чтобы унизить другого

Яна Гаврилко-Алексеева

Психолог

Консультирующий психолог в модальности транзактного анализ в интегративном подходе

Мамы не стало два месяца назад. Я осознаю, что переживаю острый период горя. Хожу на работу, ем, пью, сплю, решаю текущие и бытовые дела, на время отвлекаюсь. Но стоит вечером вернуться домой после работы — и накрывает волной слез.Переступаю порог квартиры, где мы жили вдвоем, где еще год назад громко работал телевизор, а мама что-то готовила на кухне. Теперь здесь пустота и одиночество, тоска и боль. Семь лет назад я проходила это после смерти папы, но потеря мамы оказалась куда тяжелее.Я в отчаянии. Мучает чувство вины и жалость к маме: когда она болела, я где-то раздражалась, обижала ее, пусть и сгоряча. Не знаю, как жить, как себе помочь, что делать с этими чувствами и к кому идти, если человека, к которому я могла прийти, больше нет…Екатерина, 45 лет

Екатерина, ваше письмо очень трогательное… Мне очень жаль, что вы потеряли маму. Это действительно невыносимая утрата, к которой нельзя подготовиться в достаточной мере — даже если человек болеет и даже когда понимаешь, что это когда-нибудь случится.

Почему вам так тяжело