[700x466]
Когда вам плохо, когда вас обидели или не оценили, когда с вами поступили несправедливо, очень легко оказаться в позиции жертвы. Обстоятельства оказались сильнее, люди подвели, система несправедлива — и вот вы уже чувствуете полное право на страдание, на жалость, на то, чтобы ничего не делать, потому что «я же жертва, что я могу сделать».
Но если отбросить всё лишнее и посмотреть на ситуацию здраво, то становится очевидно: жертв как таковых не существует. Существуют люди, которые получают вполне конкретную выгоду от собственных страданий.
Звучит жёстко, но это правда. Пока вы находитесь в позиции жертвы, с вас нет спроса. Вы не несёте ответственности, вы не должны ничего менять, вы можете годами рассказывать о том, как вам плохо, и получать взамен сочувствие, внимание, заботу. И это — выгода. Не материальная, но энергетическая, и она очень крепко держит.
Есть люди, которые без мата будто не могут связать двух слов. Утром ругаются на пробки, днём выясняют отношения с коллегами, вечером разговаривают так даже с близкими. И если попросить их следить за речью, они удивятся: «А что такого? Все так говорят».
Но привычка ещё не означает, что она безобидна.
Слова постепенно становятся частью нашего характера. Мы привыкаем к тому, что произносим, перестаём замечать грубость, а иногда уже и не умеем выразить раздражение иначе. При этом человек может считать себя воспитанным, образованным и даже духовным. Но стоит ему разозлиться, как наружу выходит совсем другая речь.
Что происходит с человеком, который сквернословит
В православной традиции к словам всегда относились особенно внимательно. Считалось, что речь способна не только поддержать человека, но и ранить его, осквернить душу, посеять в сердце злобу.
В ежедневном молитвенном правиле есть такие строки:
«Осла́би, оста́ви, прости́, Бо́же, прегреше́ния на́ша, во́льная и нево́льная, я́же в СЛОВЕ и в де́ле».
Обратите внимание: речь здесь упоминается наравне с поступками. Мы привыкли считать, что грех начинается с какого-то большого дурного дела. Но иногда достаточно нескольких слов, чтобы унизить другого
Консультирующий психолог в модальности транзактного анализ в интегративном подходе
Мамы не стало два месяца назад. Я осознаю, что переживаю острый период горя. Хожу на работу, ем, пью, сплю, решаю текущие и бытовые дела, на время отвлекаюсь. Но стоит вечером вернуться домой после работы — и накрывает волной слез.Переступаю порог квартиры, где мы жили вдвоем, где еще год назад громко работал телевизор, а мама что-то готовила на кухне. Теперь здесь пустота и одиночество, тоска и боль. Семь лет назад я проходила это после смерти папы, но потеря мамы оказалась куда тяжелее.Я в отчаянии. Мучает чувство вины и жалость к маме: когда она болела, я где-то раздражалась, обижала ее, пусть и сгоряча. Не знаю, как жить, как себе помочь, что делать с этими чувствами и к кому идти, если человека, к которому я могла прийти, больше нет…Екатерина, 45 лет
Екатерина, ваше письмо очень трогательное… Мне очень жаль, что вы потеряли маму. Это действительно невыносимая утрата, к которой нельзя подготовиться в достаточной мере — даже если человек болеет и даже когда понимаешь, что это когда-нибудь случится.
Согласно «Мифологической библиотеке» Аполлодора, Сфинга, дочь Тифона и Ехидны, была наслана на Фивы богиней Герой [Аполлодор, «Мифологическая библиотека», III.V.11].
«…богиня Гера наслала на город Сфингу, матерью которой была Ехидна, а отцом – Тифон. Она имела лицо женщины, грудь, лапы и хвост льва, а крылья птицы. Узнав загадку от Муз, Сфинга уселась на Фикейской горе и стала задавать ее фиванцам. Загадка же заключалась в следующем: «Какое существо, имея один и тот же голос, становится четырехногим, двуногим и трехногим?». После того как оракул предсказал фиванцам, что они только тогда избавятся от Сфинги, когда разгадают загадку, многие приходили к этой горе, пытаясь разгадать смысл загадки; когда они не могли этого сделаать, Сфинга, схватив одного из них, пожирала».Читать далее

Когда смотришь на пожилых японцев, трудно отделаться от удивления. Человеку давно перевалило за семьдесят, а иногда и за восемьдесят, но он спокойно идет своей дорогой, без суеты поднимается по лестнице, легко встает со скамейки или с пола, словно возраст не успел забрать у него главного – свободы движения. И невольно начинаешь задаваться вопросом: почему у одних людей ноги уже после шестидесяти становятся слабым местом, а другие еще долгие годы сохраняют уверенную походку и живут без постоянного страха упасть?
Врачи давно говорят, что после пятидесяти лет мышечная масса начинает постепенно уменьшаться, а вместе с ней снижается сила ног, ухудшается чувство равновесия и координация движений. Сначала становится тяжелее вставать со стула, потом появляется осторожность при ходьбе по лестнице, затем привычные прогулки уже не приносят удовольствия, а требуют усилий. Именно падения становятся одной из самых распространенных причин потери самостоятельности в пожилом возрасте, поэтому состояние ног – это вопрос не красоты и не спортивной формы, а возможности продолжать жить привычной жизнью.
При этом японцы давно придерживаются простой мысли: сильное тело не появляется само по себе, оно складывается из небольших ежедневных привычек. Их система не требует дорогих тренажеров, специальных залов или изнурительных тренировок. Многие упражнения настолько просты, что их можно выполнять дома, не меняя привычный распорядок дня.