[466x700]

Сегодня День Отцов. Точнее, День пап. Я не люблю слова «мать» и «отец». Слово «мать» у меня сразу ассоциируется с суровой, грозной теткой с плаката «Родина-мать зовет!», а «отец» — с секретарем парткома или нравоучительным дедом в трамвае. Те, без которых не было бы меня и кто продолжает вести меня по жизни даже из другого измерения, это мама и папа, другого обозначения для них нет.
Папа… Стоит произнести это слово — и уже устроилась перед папой на самодельном велосипедном сиденье и несешься на озеро. Или печешь снежные пирожки в построенном им ледяном доме. Или идешь с ним за грибами и он открывает тебе все лесные тайны. А вот он ведет тебя в первый класс и совсем не страшно. А вот тебе 8 лет, а он говорит с тобой совсем как со взрослой и все школьное вранье и ханжество тает, как дым. А вот он не боится дать тебе самиздат и повести к друзьям слушать Галича, рассказывает тебе не про глянцевую, а про реальную, свою войну, коллективизацию, блокаду, ГУЛАГ и ты из пустоголовой мартышки становишься человеком. Он вместе с мамой вдохнул в тебя не только жизнь, он еще очень старался вложить в тебя сердце и душу, т. е. сострадание, терпимость, порядочность, надежность, мужество, щедрость — всё, чем сам обладал в избытке. Он показал тебе, каким должен быть настоящий мужчина, и все последующие книжные, киношные, житейские и прочие допуски и широкие взгляды не сумели с этим сладить и это опровергнуть. Он подарил тебе столько любви, нежности, защиты и преданности, что их хватило бы не на одну жизнь. Он много прожил, и ты теперь знаешь, как можно сохранять достоинство в любом состоянии, даже когда твои дети становятся старше твоих родителей. Отблагодарить за это невозможно, этому нет меры, но он никогда и не ждал благодарности. Он просто был папой. Через две недели ему исполнилось бы 100 лет. А я держусь за его руку до сих пор

© Татьяна Хохрина
[390x700]

В тихом омуте, в тихом омуте,
В тихом омуте — тихий ад.
В этой комнате, если помните,
Я вас выбрала — наугад.

Я подумала: «Вот и встретила»
И не думала ни о чём.
Как же я тогда не заметила
Эту женщину в голубом?

© Екатерина Горбовская
[467x700]

Папа любит всегда по-другому,
Эту любовь не увидит никто.
Папа порой не бывает дома,
Папе на сердце порой тяжело.

Папа подходит и ночью целует,
Тихо и бережно гладит всегда.
Папа по-детски дочку ревнует,
Он не отдаст никому, никогда!

Папа мужчина, сильный и смелый,
Папа на помощь придет, если что.
Он бережет её словно принцессу,
Укрывая от бед могучим крылом.

Папа любит всегда по-другому,
Папа - опора, он любит душой!
Папа не сможет сказать это словом,
Но папа всегда будет рядом с тобой.

(с) Ксения Фролова
[468x700]

Скажи мне, жизнь, ты что – уходишь, да?
Меня уже не будет никогда?
Скажи мне, жизнь, ты от меня устала?
А я как раз сегодня рано встала
И строю планы, и пишу стихи,
Где много всякой нежной чепухи.


© Лариса Миллер
[405x500]

Не стоит жить иль все же стоит -
Неважно. Время яму роет,
Наняв тупого алкаша.
Летай, бессмертная душа,
Пока пропойца матом кроет
Лопату, глину, тяжкий труд
И самый факт, что люди мрут...
Летай душа, какое дело
Тебе во что оденут тело
И сколько алкашу дадут.
Летай, незримая, летай,
В полете вечность коротай,
В полете, в невесомом танце,
Прозрачнейшая из субстанций,
Не тай, летучая, не тай.


© Лариса Миллер
[556x700]

Однажды на заправке я увидела книгу с названием "Секс после 50". Все страницы в ней были пустыми. Тогда с высоты моих 20 лет это показалось очень смешной шуткой.   Читать далее

(с) Виктория Кейлин

Каждый, кто был в моей жизни,
Оставил свой собственный след:
Один был как косточка вишни,
Другой как обертка конфет.
Были похожие люди
На яркую вспышку в ночи,
И те, кто стал теплым приютом,
И душу мою излечил.
Конечно, встречались другие,
Как кирзовый черный сапог,
Как лист облетевший – сухие,
И те, в ком жил солнечный Бог.
Встречались мне люди-матрешки –
Не знаешь, чего там внутри;
С когтями, как дикие кошки,
И те, кого не с чем сравнить.
Я много кого повидала:
Предметов, явлений, теней,
И небо молю я о малом:
Встречать только добрых людей!


© Светлана Чеколаева
[392x700]

Что-то было потеряно важное.
Испарились тактичность и этика.
Были люди хлопчатобумажные,
А сегодня – сплошная синтетика.

Хают прошлое модные коучи.
И к психологам записи частые.
Не предложат без выгоды помощи.
Жизнь сегодня, как стерва, зубастая.

А проблемы, как прежде, у каждого.
И бывает, что не до полемики.
Были люди хлопчатобумажные,
А сегодня – сплошная синтетика.

Только слово "эмпатия" новое
Мне о детстве напомнит и юности.
Даже ночью мы были готовые
Разделить наши общие трудности...

Помню светлое в душах, бесстрашное...
Помню мультики о семицветике.
Были люди хлопчатобумажные,
А сегодня – сплошная синтетика.

Не помогут психологи, видимо.
Чай с жасмином и плед – по стариночке.
Всё приелось и стало обыденным,
Кроме Стинга, что есть на пластиночках.

Как же верилось мне, что для каждого
В мире хватит счастливых билетиков.
Были люди хлопчатобумажные,
А сегодня – сплошная синтетика...


© Ирина Самарина-Лабиринт
[475x700]

Когда листопад позовёт меня вдаль,
Покроется охрой дорожка в саду,
Накину на плечи пушистую шаль
И волосы лентой цветной завяжу,
⠀
Оставив на тумбочке связку ключей,
И несколько слов на бумаге черкнув,
Вдохну запах листьев у самых дверей,
Шагну в эту осень и в ней утону.
⠀
А там звуки скрипки, Шопен и дожди,
Не будет зимы, не закончится чай.
Когда заскучаешь — ко мне приходи,
Садись на вокзале в последний трамвай,
⠀
Тебя ждёт шум города, ток в проводах,
Развилки дорог будто карта из вен,
И сонное утро в размытых тонах,
И дым сигарет, и горячий глинтвейн.
⠀
Осенняя ночь превратится в атлáс,
Зажгутся огни, волшебство оживёт,
И время пойдёт по-другому для нас,
Забросит в какой-то неведомый год.
⠀
Вдали от дорог, телевышек, квартир,
От серых столбов в отражении луж,
Мы будем смотреть, как меняется мир
И чувствовать кожей тепло наших душ.

⠀
(с) Алеся Синеглазая
[400x700]