[200x292]Представьте себе, что перед вами что-нибудь их рук вон плохое, скажем, Пимлико (район Лондона, по архитектуре очень скучный - ред.). Если вы задумаетесь над тем, как сделать его лучше, нить мыслей приведет вас к причудливым, неразумным ответам. Недостаточно возмутиться им - тогда вы просто зарежетесь или переедете в Челси. Недостаточно и восхититься - тогда оно останется как есть, а это ужасно. Выход один: полюбить Пимлико преданно и без всякой причины. Если хоть один человек его полюбит, оно расцветет золотыми шпилями и башнями слоновой кости - расцветет, как женщина, которую полюбили. Ведь мы украшаем не для того, чтобы скрыть какую-нибудь мерзость, а для того, чтобы хорошее стало еще лучше.
Мать завязывает ребенку синий бант не потому, что ребенок без банта ей противен. Мужчина дарит женщине ожерелье не для того, чтобы скрыть ее шею. Если люди полюбят Пимлико, как матери любят детей - неразумно, только за то, что это их дети, - оно за два года станет прекрасней Флоренции. Мне скажут, что все это - парадоксы и выдумки. Я отвечу, что это - история. Именно так и города становились великими. Доберитесь мыслью до самой глубины цивилизаций, и вы увидите, что они вырастали вокруг священного камня или колодца. Сперва чтили место, потом делали его достойным славы. Рим полюбили не за величие - Рим стал великим, ибо его полюбили.
Если вы любите какое-то место разумно, по определенной причине, вы скорее всего его испортите; если любите без причины - вы его улучшаете. Если вам (что маловероятно) нравится в Пимлико что-то определенное, вы станете это укреплять в ущерб самому Пимлико.
Но если вы просто любите Пимлико, вы можете превратить его в Новый Иерусалим. Не спорю, быть может, это лишнее, мне важно одно: изменить, исправить может только неразумный патриот. Те, чей патриотизм обоснован, страдают шовинистической спесью. Самые ярые шовинисты любят не Англию, а идею Англии. Если вы любите Англию за то, что она - империя, вы можете переоценить ее успехи в Индии; если любите ее как страну - не разлюбите никогда, ведь она останется страной и под властью индусов. Искажает историю лишь патриотизм, от истории зависящий. Если вы просто любите Англию, вам неважно, откуда она взялась. Если вы любите ее, ибо она - англосаксонская, вы легко исказите факты ради своей причуды.
Вы дойдете до того, что норманны, в сущности, были саксами (дошел же до этого Карлейль), дойдете до нелепости, ибо не хотели, чтобы любовь ваша была нелепой. Тот, кто любит Францию за военную мощь, презирает армию 1870 года (год сокрушительного поражения Франции от Пруссии - ред.). Тот, кто любит Францию без причины, возродит эту армию; так французы и сделали. Чем отвлеченней патриотизм, тем практичней политика.

ГИЛБЕРТ КИЙТ ЧЕСТЕРТОН "ОРТОДОКСИЯ", 1909 год

[500x333]

Об этом бое сложены легенды, люди не перестают из уст в уста передавать имена его участников, которые обрастают новыми легендами.
...12 июня 1992 года, полдень, Сараево. Пылает казарма «Босут» - бывший узел связи ЮНА. Над казармой красно-сине-белый сербский флаг. В траншеях - девять защитников. Июнь - кульминация уличной борьбы в Сараево, по всему фронту шли ожесточенные бои, и командование не смогло своевременно усилить этот участок. Меж тем босняки хорошо продумали удар: в случае захвата «Босута» по улицам Радничкой и Шубарта, ведущим круто вниз к речке Миляцке, они вышли бы в тыл подразделениям, оборонявшим Грбавицу. В результате сербам пришлось бы оставить всю освобожденную в мае левобережную часть города.
Это отлично понимала горстка израненных бойцов, решивших стоять насмерть. Неравный бой длился 18 часов. Казарма встала на пути босняков как неприступная крепость: ее в упор расстреливал танк, на нее дождями сыпались мины, густой дым горящей казармы мешался с облаком ядовитого газа, пущенного неприятелем. Но каждый раз, когда босняки поднимались в атаку, их встречал яростный, хорошо организованный огонь.
Бинтов уже не хватало. Израненные бойцы перевязывали друг друга разорванными на полосы рубашками, наволочками, простынями. Не имея противогазов, они плакали, чихали и блевали, но не уходили из окопов. Каждый раз кто-нибудь пробирался на чердак и восстанавливал сбитый флаг Республики Сербской.

Читать далее...

Святочный рассказ

[296x196]…Мне всё мерещится, что это где-то и когда-то случилось, именно это случилось как раз накануне Рождества, в каком-то огромном городе и в ужасный мороз.
Мерещится мне, был в подвале мальчик, но ещё очень маленький, лет шести или даже менее. Этот мальчик проснулся утром в сыром и холодном подвале. Одет он был в какой-то халатик и дрожал. Дыхание его вылетало белым паром, и он, сидя в углу на сундуке, от скуки нарочно пускал этот пар изо рта и забавлялся, смотря, как он вылетает. Но ему очень хотелось кушать. Он несколько раз с утра подходил к нарам, где на тонкой, как блин, подстилке и на каком-то узле под головой вместо подушки лежала больная мать его. Как она здесь очутилась? Должно быть, приехала со своим мальчиком из чужого города и вдруг захворала. Хозяйку углов захватили ещё два дня тому в полицию; жильцы разбрелись, дело праздничное, а оставшийся один халатник уже целые сутки лежал мертво пьяный, не дождавшись и праздника. В другом углу комнаты стонала от ревматизма какая-то восьмидесятилетняя старушонка, жившая когда-то и где-то в няньках, а теперь помиравшая одиноко, охая, брюзжа и ворча на мальчика, так что он уже стал бояться подходить к её углу близко. Напиться-то он где-то достал в сенях, но корочки нигде не нашел и раз в десятый уже подходил разбудить свою маму. Жутко стало ему наконец в темноте: давно уже начался вечер, а огня не зажигали. Ощупав лицо мамы, он подивился, что она совсем не двигается и стала такая же холодная, как стена. "Очень уж здесь холодно", - подумал он, постоял немного, бессознательно забыв свою руку на плече покойницы, потом дохнул на свои пальчики, чтоб отогреть их, и вдруг нашарив на нарах свой картузишко, потихоньку, ощупью, пошёл из подвала. Он еще бы и раньше пошел, да всё боялся вверху, на лестнице, большой собаки, которая выла весь день у соседских дверей. Но собаки уже не было, и он вдруг вышел на улицу.

Читать далее...

[290x417]Конунг-христианин Олав Толстый, прозванный позже Святым, правил в Норвегии с 1014 по 1030 год. Двенадцати лет он отправился в первый свой викингский поход, и с тех пор долгое время вел жизнь викинга, довольствуясь лишь военной добычей. Вернувшись на родину, он вступил в борьбу за власть в Норвегии. В решающую битву дружина Олава шла со знаком креста, начертанном на щитах и шлемах. Став правителем, он многое делал для утверждения христианской веры в стране (в то время люди на побережье были крещены, но большинство их не знало христианского закона, а в горах люди и подавно оставались язычниками) и искоренения языческих жертвоприношений. Его дочь Ингигерд стала женой князя Ярослава из Новгорода. Через год после гибели тридцатипятилетнего Олава в битве с врагами могила его была вскрыта, и тело обнаружено нетленным. От мощей конунга произошло множество исцелений, и норвежцы начали взывать к нему в молитвах, прося помощи в своих нуждах. На Руси во имя святого Олава были освящены храмы в Новгороде и Старой Ладоге.

Читать далее...

[234x341]Патер Сидоний объезжал вместе с вооруженными усташами села в уездах Нашице, Славонска-Пожега и Подравска-Слатина и принуждал народ переходить в римско-католическую веру, угрожая, что всех их перебьют или изгонят, со словами: "Все отправитесь через Дрину или в Дрину". Для того, чтобы запугать сербов и таким образом заставить их перейти в римско-католическую веру, усташи в сговоре с патером Сидонием многих сербов убили, многих подвергли ужасным пыткам.

Невозможно назвать точное число римско-католических священников, участвовавших в гонении на сербов в усташской Хорватии в 1941-1945 годах, но их число велико. Многочисленны злодейства, которые совершили они собственноручно. По их инициативе почти все православные церкви в стране были осквернены, разграблены и разрушены. Людей убивали тысячами, десятками тысяч, следуя указанию министра по делам религии Миле Будака: "треть сербов необходимо уничтожить, треть изгнать, остальных - обратить в католичество". Как пример "миссионерских трудов" хорватского духовенства можно привести деятельность патера Сидония Шолца из монастыря в Нашице, чье имя и чьи преступления стали известны из рассказов славонских сербов, чудом спасшихся от усташских ножей.

Читать далее...

[229x321]Это эссе было написано Г. К. Честертоном в 1910 году

Недавно врачи и другие лица, которым современный закон разрешил распоряжаться более оборванными собратьями, постановили стричь всех девочек. Конечно, я имею в виду девочек бедных. Много нездоровых обычаев бытует среди богатых девочек, но не скоро, очень не скоро доберутся до них врачи. Постановление объяснили так: поскольку бедным приходится жить в немыслимой тесноте и грязи, им нельзя отпускать волосы, чтобы не завелись вши. Итак, волосы запретили. Почему-то никому не пришло в голову запретить (и уничтожить) вшей. Как всегда в современных спорах, самая их суть не упоминается из скромности.
Всякой свободной душе ясно: если вы принуждаете к чему-то дочь извозчика, принуждайте и дочь министра. Я не спрошу, почему врачи не следуют этому правилу, я и так знаю - они не смеют. Они, конечно, объяснят иначе: они укажут, что у бедных вши заведутся скорей. А почему? Потому, что бедных детей (не считаясь с желаниями их домовитых родителей) сгоняют в тесные классы по сорок штук, а у одного из сорока могут быть вши. Почему же?
Потому, что бедных так задавили налогами, что их женам приходится работать, значит - у них нет времени на дом; значит - у ребенка могут завестись вши. Поскольку у бедного человека на голове сидит учитель, а на животе - домовладелец, ему приходится терпеть, чтоб волосы его дочери сперва запустили от бедности, потом загрязнили - от скученности и, наконец, отрезали во имя гигиены. Может быть, он гордился ее волосами. Но кому до него дело?

Читать далее...

[300x369]Измученная гражданской войной, революцией, "красным террором", "продовольственной диктатурой", национализацией, грабежами и бесчинствами иноземных солдат-"интернационалистов", разрухой, эпидемиями, голодом и "продразверсткой", вчера еще благополучная великая и богатая Россия полыхала в огне братоубийственной войны.
Жарким летом 1919 года коммунисты терпят одно поражение за другим на всех фронтах. Добровольческая и Донская армии на юге России под командованием генерала Деникина стремительно продвигались к Москве, а Сибирская армия адмирала Колчака вышла к Волге. По свидетельству участника Белого движения на Востоке России, "сильно была распространена в народе версия, что белая армия идет со священниками в полном облачении, с хоругвями и поют "Христос Воскресе". Эта легенда распространилась в глубь России; спустя два месяца еще нам рассказывали пробиравшиеся через красный фронт на нашу сторону из Заволжья: народ там радостно крестился, вздыхал и просветленным взором смотрел на Восток, откуда в его мечтах шла его родная, близкая Русь". Теперь уже скорое окончание войны казалось не за горами.
Белая казачья конница генерала К. К. Мамантова, прорвав Южный фронт красных и сметая на своем пути все большевицкие заслоны, устремилась в исторический рейд по глубоким тылам красной Совдепии. Этот рейд конницы генерала Мамантова не имеет себе аналогов в истории военного искусства.
Троцкий, как крыса с тонущего корабля, поспешно убегает с фронта в Москву и шлет в Совнарком Ленину телеграмму. Он панически сообщает: "Белая конница прорвалась в тыл Красной армии, неся с собою расстройство, панику и опустошение". Он также обращается к казакам, прорвавшим фронт и громившим большевицкий тыл. Как старый демагог, он пишет им воззвание, предлагая сложить оружие. Мол, "рабоче-крестьянское правительство" готово вам подать руку примирения. А в своих тайных директивах приказывает пленных не брать и уничтожать всех поголовно. Ни в коем случае не позволить им уйти за линию фронта обратно, а чтобы навсегда отучить от подобных рейдов, никого не оставлять в живых.

Читать далее...

[456x324]

Свой нож для убийства сербов хорватские усташи так и называли – «сербосек» (по-русски «серборез»). Он различался по форме и размеру. Вариант сербосека с кривым лезвием, приделанным к кожаной рукавице, был разработан в 40-х годах по заказу хорватского правительства для палачей, чтобы те могли резать как можно больше сербов и при этом не уставать. Партия таких ножей для лагеря смерти Ясеновац была изготовлена в Германии на заводе Золинген из высококлассной стали. В лагере между палачами проводились состязания по скорости убийства заключенных сербосеком. Один из участников резни, устроенной усташами на православное Рождество, Жила Фриганович вспоминал: «Началась бойня, уже через час по количеству убитых я заметно оторвался от других. В ту ночь меня захватило особое воодушевление, мне казалось, что я словно оторвался от земли, что я попал на небеса: никогда прежде не ощущал я такого блаженства. За несколько часов мною было уничтожено около 1100 человек, в то время как мои соперники закололи не более 300-400». Но победителем в тот раз стал усташ Петар Брзица, убивший 1360 сербов и заслуживший прозвище «Король Сербосек». В качестве приза он получил из рук католического капеллана золотые часы, от начальства – серебряный сервиз, от товарищей – печеного поросенка и вино.

Читать далее...

ПРАВОСЛАВНЫЙ МОНАХ ПОСЛЕ СМЕРТИ СПАСАЕТ ЗАЩИТНИКОВ ДЕТЕЙ

[249x342]Зайдя однажды в русский православный храм в Сан-Франциско, молодой американский ученый Юджин Роуз услышал зов своего сердца: "Вот твой дом!". Через несколько лет он, уже монах Серафим, стал одним из основателей православного Платинского монастыря в Калифорнии…
Вот одно из посмертных чудес иеромонаха Серафима (Роуза) (1934-1982), подвижника и богослова XX века, чьи богодухновенные книги уже много лет утверждают нашу святую веру. Случай описан в письме доктора Рафаила Стивенса из городка Вирджиния Бич, рассказавшего, как в 1989 году отец Серафим помог ему добиться успеха в христианской борьбе с узаконенным убийством – абортами.

Читать далее...

[544x351]

В маe 1920 года в Москвe была арестована группа дeтей (карманных воров) в возрастe от 11 до 15 лeт. Их посадили в подвал и держали изолированно от других, но всю группу вмeстe. "Чрезвычайка" рeшила использовать арест во всю. От дeтей стали требовать - сначала угрозами и обeщаниями награды, выдачи других карманных воров. Дeти отзывались незнанием. Послe нeскольких безплодных допросов в камеру, гдe сидeли дeти, вошло нeсколько служащих и началось жестокое избиение. Били сначала кулаками, потом, когда дeти попадали, их били каблуками сапог. Дeти обeщали полную выдачу. Так как фамилии товарищей дeти не знали, то их возили каждый день по улицам в автомобилях, трамваях, водили на вокзалы. Первый день дeти попробовали никого не указать. Тогда вечером было повторено избиение еще болeе жестокое, чeм прежде. Дeти начали выдавать. Если день был неудачный, и ребенок не встрeчал или не указывал товарища по ремеслу, вечером он был избиваем. Пытка тянулась двe недeли. Дeти, чтобы избeжать битья, начали оговаривать незнакомых и невинных. Через три недeли их перевезли в Бутырскую тюрьму. Худые, избитые, в рваном платьe, с постоянным застывшим испугом на личиках, они были похожи на затравленных звeрьков, видящих неминуемую и близкую смерть. Они дрожали, часто плакали и отчаянно кричали во снe. Послe 2-3 недeльнаго сидeния в Бутырской тюрьмe, дeти снова были взяты в "чрезвычайку". Долгие тюремные сидeльцы говорили мнe, что за все время их ареста, за всю жизнь, за время даже царской каторги, они не слыхали таких отчаянных криков, как крики этих дeтей, понявших, что их снова везут в подвал, и не испытывали такой жгучей злобы, как от этого издeвательства над ворами-дeтьми. Тюрьма плакала, когда обезумeвших и воющих дeтей вели по коридорам, потом по двору тюрьмы.

Читать далее...

[450x333]

"Он очень доступен. Когда была жива его сестра, он часто ходил к ней домой пешком. Он любит ходить пешком, без охраны, без сопровождающих лиц. К нему может подойти любой человек и поговорить с ним. Каждый день в своей резиденции он принимает посетителей. Люди идут к нему со своими нуждами, вопросами и для каждого у него находится ласковое слово утешения. Он встает очень рано и, когда все еще спят, служит Божественную литургию, молясь обо всем сербском народе. В его сердце вмещается вся Сербия. Он мал ростом, но он великан духа, у него хрупкие плечи, но на этих плечах он несет тяготы всего народа, у него тонкие пальцы, но этими пальцами, сложенными в троеперстие, он поражает легионы демонов, у него легкое облачение, но под ним скрыта душа отважного воина. Народ говорит: "Это наш Ангел, который покрывает и защищает нас"" (Предраг Миодраг, профессор Богословского факультета Белградского университета).

Смотреть это видео

СЕРБСКИЕ ЧЕТНИКИ
Равногорское движение
1941-1945

Песня: Марш на Дрину

НЕВСКА КРАJИНА production
Санкт-Петербург

[250x404]Музыка волынок роднее нашим сердцам чем то, что сейчас выдают за русскую культуру. Чужая древность напоминает нам о собственных истоках, и наши славянские песни, именуемые иногда плачем, имеют больше общего с кельтскими мотивами, чем с частушечными наигрышами. Бравые марши не призовут к битве лучше, чем печальные напевы, рожденные у домашних очагов.

Да, кельтская музыка возвращает нас к собственным истокам. Свободным от штампов двух последних столетий, вершиной которых стал фильм Эйзенштейна "Александр Невский" с его лубочными богатырями, от которых выворачивает. Никто не убедит меня в том, что эти персонажи хоть в чем-то приближаются к своему прототипу. Достаточно почитать жития святых о тех временах, причем лучше не адаптированные под читателя девятнадцатого века, а написанные святителем Димитрием Ростовским в веке семнадцатом.
Впрочем, так ли чуждо нам то, что принято называть "кельтикой"? Приглядитесь к плетеным орнаментам северной Руси, к форме крестов… Новгородские ушкуйники XIV века (а наша Невская земля в те времена - это их вотчина) весьма обрадовали бы современного кельтомана своим внешним видом: от орнамента на одежде до заплетенных в косички "викингских бород". Элементы кельтского стиля мы находим повсюду от Испании до Швеции, от Британских островов до Византии.
Это внешнее обрамление тех обществ, чьим знаменем был крест, а оградой – свобода. В конце концов, это традиция "варварской" православной Европы, павшей под натиском латинства с его уже средневековой рыцарской культурой – готикой. Крестоносные же язычники типа нормандцев Вильгельма или рыцарей Грааля для нас не более привлекательный образ, чем стриженные "под горшок" кинематографические богатыри в белых рубахах, басом произносящие напыщенные фразы.
И мы, невские четники, приветствуем в своей среде проявления "варварского стиля" в той степени, насколько это выглядит приемлемо в теперешнее время. Плетеный орнамент на футболках, крупные украшения из кожи и серебра с православно-христианской символикой, кожаные пояса с выбитыми на них охранными молитвами... Нам пару раз говорили, что мы с нашей кельтикой сильно похожи на боевиков ИРА – Ирландской республиканской армии. Пусть, лишь бы не на русичей Эйзенштейна.

ВОРОН
На фото: Хаммер (немного кельтики от невских четников в стиле ИРА)

Один современный украинский патриот мечтал увидать запорожцев времен Хмельницкого. Бедняга не знал, что эти славные запорожцы могли запросто приговорить к смерти всех наших патриотов, националистов, депутатов, демократов и гуманистов заодно.

Читать далее...

[586x293]

Дружство четников Невской Крайны:
"На каждый выстрел в нашу сторону мы ответим четырьмя!"

[244x337]Интервью со знаменитым воеводой Славкой Алексичем, главой четников Романии и Сараево, в 1991-95 годах - командантом Новосараевского четницкого отряда. Опубликовано в журнале "Погледи" 29 мая 1995 года.

- Расскажите нам о том, как вы попали на эту войну.
- Начал в Славонии. После этого в Сараево выросли первые баррикады. После того, как был проведен мусульманский референдум и созданы национальные партии, война была неизбежна.

- Были ли сараевские баррикады ошибкой? Событие, которое сделало противостояние в Сараево открытым?
- Не думаю, что баррикады были ошибкой. Они появились как спонтанная реакция нашего народа, после расстрела сербской свадьбы перед православной церковью на Башчаршии. Ошибкой было то, что не было продолжено, так же как и начато, тогда бы война на этой территории была бы уже давно завершена, а Сараево был бы сербским городом. Сейчас мы бы были избавлены от новой страшной войны, в которой бесцельно гибнут наши лучшие люди. Надо было дело закончить раньше, тогда, когда это было возможно.

Читать далее...

[277x377]В 20-е годы бельгиец Жозеф Дуйе был представителем миссии проф. Нансена по помощи голодающим в стране Советов. Свидетельства Дуйе о жизни народа в большевистской России легли в основу его книги "Москва без покровов".

Вот типичная сцена, свидетелем которой я был в сельской школе: на станции Тихорецкая, в 171 версте от Ростова, я должен был присутствовать на осмотре детей школы; так как я хорошо знал эти места, я отправился к школе гораздо раньше официально назначенного часа: я пришел туда в половине десятого утра, когда меня совсем не ждали, и прямо направился в класс, где уроки только что начались. Перед кафедрой стоял мальчик лет 8-9, возле него находилось два лица: одно - секретарь коммунистической ячейки, другой был учитель школы. Вот диалог, который я услышал:
Учитель: - Скажи, Ваня, ты молишься Богу?
Ребенок: - Да, товарищ учитель, я молюсь Богу.
Учитель: - Твой Бог дает тебе то, что ты просишь?
Ребенок молчит.
Учитель: - Хочешь, попробуй, попроси сейчас Бога, чтобы Он дал тебе хлеба, ты, должно быть, голоден?
Ребенок: - Да, я очень голоден.
Учитель: - Превосходно, - молись Богу, кто знает, может быть твой Христос даст тебе хлеба.
Ребенок с некоторым колебанием становится на колени, крестится своей маленькой ручкой и начинает класть поклоны до земли, как он это видел в своем родном доме. Было трогательно видеть горячую и простую веру ребенка; но черные вороны сторожившие его, через несколько минут прервали молитву ребенка и спросили его:
Учитель: - Ну что, Ваня, твой Бог дал тебе хлеба?
Ребенок со слезами на глазах, не понимая, чего от него хотят, но предчувствуя что-то, отвечает: "Нет, Бог мне ничего не дает".
Учитель: - Ну, вот видишь, что такое твой Бог, вместо того, чтобы просить хлеба у него, попроси лучше у товарища коммуниста; ты увидишь, что товарищ тебе его даст.
И голодный ребенок послушался и покорно повторил: "Товарищ, дай мне, пожалуйста, хлеба".
Коммунист: - Надо было с этого начать. Если бы ты прямо обратился ко мне, я бы тебе сразу дал хлеба. Ты обращаешься к Богу, но разве ты Его видел? Нет, потому что Он не существует. - Тут он вынимает из кармана своей кожаной куртки белый хлеб и дает его ребенку.
Я, признаюсь, не имел достаточно моральных сил вынести эту сцену, которой я был бессильным и немым свидетелем: я не мог вырвать ребенка из рук жестоких варваров. Я покинул школу со слезами на глазах и отправился в Ростов, не ожидая официальной ревизии. Несчастные русские дети обречены оставаться в преступных руках подобных учителей. Пусть те, кто имеет детей и любит их, отдадут себе отчет в этом факте.

[272x408]О ношении татуировок в старину православными христианами мы имеем сведения отрывочные и весьма скудные. Известно, что славянские воины средневековья покрывали руки орнаментом, главным образом, растительным, что позже встречалось у запорожских казаков наряду с их собственной меткой - сечевым трезубцем. Метили себя представители княжеских и боярских родов. Петр I носил на руке изображение топора (непонятно только, в силу ли местной традиции или под влиянием европейской моды). Известно о наколках в военной, морской, казацкой среде. Белый атаман Анненков предстает на фото с торсом, украшенным змеей и черепом. На спине короля Югославии Александра красовался орел, а русский царь Николай II носил на груди наколку с мечом, а на плечах - цветного дракона, вытатуированного в Нагасаки.
Обычай татуировки я отнес бы к сфере культуры, а не духовности. Конечно, вопрос к священнику о несмываемом рисунке более серьезный, чем вопрос о том, можно ли пользоваться косметикой или проколоть уши. Но подобные вещи зависят от традиции и в любом случае не являются мерилом духовности. Распространенное утверждение о "самовольном изменении в себе образа Божьего" путем нанесения татуировки спорно. Как тогда быть со стрижкой волос и бритьем бород, с ношением очков? Известно, что русские князья много позже язычника Святослава носили в ухе серьгу, а женщины государства Московского накладывали на себя столько косметики, что даже в Европе поражались и недоумевали. Заметьте, я говорю об обществах, которые принято ставить в пример в плане благочестия.

Читать далее...

[448x315]

Коммунистическое партизанское движение в Черногории было сколочено в 1941 году Мошей Пияде, старым марксистом, подпольщиком и художником-авангардистом из Белграда. Партизаны были слепо и фанатично преданы ему, как своему "учителю". В народе еврея Пияде прозвали "Дьявол с Черногоры". Его люди захватили Черногорию, Боку и Санджак, наполнив их своим террором. Убийств происходило столько, что их невозможно было ни сосчитать, ни описать. С итальянскими оккупантами партизаны заключили соглашение против "англосаксонских империалистов", а главными их врагами были четники. В перерывах между злодействами коммунисты во главе с самим Пияде устраивали маскарады, где изображали священников и ругались над православной верой, подобно тому, как это делалось в большевистской России. В народной песне есть о Пияде такие слова:

Чудовиште у људском облику,
Црногорску обукло душанку,
На глави му паклено знамење,
Срп и чекић једино ордење,
Нит се крсти нит се Богу могли…

Читать далее...

[500x389]

Старый четник рассказывает внуку:
- После налета на немецкую автоколонну мы отступали на запасные позиции. Скоро кончилась еда. А потом закончились и пиво, и ракия, представляешь? Мы начали страдать от жажды...
- Деда, а воды у вас что, не было?
- Поверь, внучек, нам было не до мытья...