Бeзyмный день
или
неотвеченные звонки
От этого дня я ждала многого: 10.10.10. Три десятки, потому что 2026 в сумме тоже даёт 10. В сети писали, что это будет интересный и сильный день. И к тому же он совпадал с новолунием. Но для меня он обернулся кошмаром…
Сначала всё шло хорошо, ничто, как обычно, не предвещало. Утром пришёл Аркадий, принёс только что вышедшую книгу жены с тёплой надписью.
Я накрыла на стол, мы ели борщ со сметаной, тефтели, пили мускат, обсуждали литературные новости. Потом пересели к компу. Я показывала ему свои новые публикации, делилась ссылками на любимые книги и фильмы. Потом Аркадий захотел послушать интервью с Шeндepoвичeм, его обзор последних событий. Вышли на ютуб. Я по привычке приглушила звук, чтоб соседи не услышали – мало ли… Инoaгeнт всё-таки. Как нас приучили всего бояться…
Пошла на кухню ставить чайник.
И тут раздались звонки в домофон. Я обычно не отвечаю на них, опасаясь газовиков, электриков и других проверок, связанных как правило с вымогательством денег. Позвонят и отстанут. А если это кто-то из соседей, забывших ключи – ну, позвонят в другую квартиру. Но тут звонили особенно долго, а потом – ещё интенсивнее — в дверь. Других звонков соседям не было, звонили явно только ко мне и так, словно были уверены, что я дома.
Я набрала номер соседки со 2 этажа:
– Оль, вам в дверь не звонили, никаких проверяющих не было?
– Нет, никто не звонил.
Я побежала и выключила на всякий случай Шeндepoвичa.
– Пойдёмте пить чай.
Но было уже поздно – яд вошёл в кровь. Звонки участились. Так обычно звонят, когда заливают соседей снизу —упорно, угрожающе. Но я никого не заливала. Что же им надо от меня? Что я такого могла совершить, что так меня добиваются?
Аркадий порывался открыть дверь. Я преградила ему дорогу.
– Нет!!!
– Лучше знать, чем эта неизвестность!
– Лучше неизвестность. Так я по крайней мере на свободе.
Мне уже мерещился чёрный воронок за окном. Я лихорадочно вспоминала свои прегрешения перед властью. Вроде ничего такого… Но кого это когда волновало? Лет через 50 реабилитируют. Но я об этом уже не узнаю.
Мы пили чай в гробовом молчании, сопровождаемом бешеными звонками в дверь. Я шикала на своего гостя, когда он закашливался или слишком громко звенел ложечкой. Отключила интернет, выключила комп, задёрнула шторы, ходила на цыпочках.
Звонки вдруг прекратились. Но надолго ли? Может, просто пошли за бензопилой? Да, вот так и развивается паранойя...
Вечер был испорчен. Разговор не клеился. Аркадий засобирался домой. А я пошла на балкон читать книгу Евгении.
К вечеру паника улеглась, и я по телефону уже со смехом рассказывала приятелю о своих былых страхах. Тревога оказалась ложной. Он меня поздравил с тем, что я на свободе. Как вдруг посреди разговора – снова интенсивные звонки в дверь! Потом в домофон. Потом снова в дверь. Я заметалась по комнате. Что делать?! «Я пропал, как зверь в загоне...» Это было часов восемь с небольшим, уже было темно. Я вышла на балкон и стала вглядываться, кто стоит у подъезда. И узнала соседку с 1 этажа Валю, которую вчера встретила во дворе. Вспомнила наш вчерашний разговор.
Мы тогда разговорились и я ей пожаловалась на то, как однажды электрик с ЖКО за три ввинченные лампочки в люстру взял с меня 8 тысяч. А когда вчера у меня обломилась вилка блока питания и застряла в розетке, повиснув на одном проводке, и я позвонила в наше ЖКХ, то там мне заявили, что теперь услуги электрика и сантехника платные. И недешёвые.
– Вы готовы платить?
Я вспомнила про 8 тысяч и содрогнулась.
– А у меня есть выбор?
– Нет. Оформлять заявку?
– А.. сколько платить?
– Не знаю. Это уже с ним договаривайтесь.
Пришлось оформить. Но тут на счастье пришёл знакомый программист Миша и выдернул мне штырь из розетки плоскогубцами.
– Отменяйте электрика.
Я с радостью отменила заявку. Грабёж мне в этот день уже не грозил.
Всю эту историю я рассказала вчера Вале. Соседка мне тогда посочувствовала
и пообещала прислать знакомого
Документальная повесть "С тобой и без тебя"
Часть 9. "Любовь без права и венца".
https://www.topos.ru/article/zhizn-kak-est/s-toboy-i-bez-tebya-9
Подборка стихов "Вечная сказка"
https://litbook.ru/article/19091/?fbclid=IwY2xjawU...7Zs_aem_xuoN4Shgk25ITIAft2LSRw
"С тобой и без тебя".
Часть 8.
"Образ счастья"
https://www.topos.ru/article/zhizn-kak-est/s-toboy...7kI_aem_oD0rghjKe5VPt0i1fyAJtw
"Самое главное - сказку не спугнуть..."
Подборка стихов
О вечере памяти "Но я храню твоё объятье"
https://www.topos.ru/article/zhizn-kak-est/s-toboy...0Lc_aem_DhFi7doUa0sYeTCbk4SVoA
Я рада, что не всем по вкусу, –
а, может быть, не по зубам –
мои стихи, и их укусы
не то, что мёд и тазепам.
И если мыслящий убого
кривится: «это не моё»,
я думаю: и слава богу!
Летите мимо, вороньё,
летите мимо лесом, бором,
а строчки эти польщены,
что от таких вот как забором
навек они защищены.
https://stihi.ru/2026/09/01/3981
"С тобой и без тебя"
документальная повесть
Часть шестая
Наши диалоги
https://www.topos.ru/article/zhizn-kak-est/s-toboy...AKU_aem_ghW9OSP4p0McesEojbA9VQ
«Бывают странные сближенья…» – оставил нам Пушкин в «Графе Нулине» одно из своих парадоксальных наблюдений за жизнью людей. Я это не раз подмечала. Сближенья, совпаденья, переклички строчек, мыслей и чувств у совершенно разных авторов, у незнакомых друг другу людей. Иногда просто поразительные.
Читала на балконе стихи Арсения Тарковского. Стихи его, к стыду моему, мне не нравились — торжественные, звучные, гармоничные, но какие-то выспренные, пафосные, велеречивые, холодные, во многом непонятные, они большей частью оставляли меня равнодушной. Я даже несколько раз порывалась бросить эту книгу («Судьба моя сгорела между строк»), но усилием воли заставляла себя читать, словно надеясь, что встречу там что-то, что изменит моё мнение. И вот это Что-то случилось.
Когда я натолкнулась – как споткнулась – о стихи, адресованные поэтом неизвестной женщине, его тайной любви из Ашхабада, куда он был отправлен в творческую командировку в 1958 году, подарившей ему несколько месяцев счастья. Но слухи об этом вскоре дошли до жены, и к Тарковскому в далёкий восточный город полетели телеграммы о её резко ухудшившемся здоровье и необходимой скорой операции. Поэт вынужден был вернуться в Москву. Но след, оставленный в его жизнью той запретной любовью, был настолько ярок, что он ещё десять лет помнил о ней и писал ей стихи, с 1958 по 1968 год. Однако, не желая разрушать семью и причинять боль близким, он всячески этот след маскировал – никогда не публиковал циклом, а только врозь, указывал другие посвящения и даты, но отдельные строки выдавали скрытую драму сердца («О, сколько счастья у меня украли!..», «Всё кончается как по звонку...», «Отнятая у меня...»)
В старый город Ереван ты приехала со мной.
Поздно вспомнили о нём. Больше ничего не жаль.
Горький, детский, слёзный рот. Здравствуй, купол золотой!
Вот куда тебя ведёт твой неровный лёгкий шаг.
С нашим северным, сторожким придыханьем голос твой
ничего не говорит, это кровь шумит в ушах.
Волшебное прелестное стихотворение «Вечерний, сизокрылый, благословенный свет...» с 1974 года везде публикуется с посвящением жене поэта, но уже доказано, что оно написано не ей, а той, безымянной, последнее стих-е цикла «Оливы» посвящено дочери Марине Т., но по отдельным строчкам видно другого тайного адресата:
Не помню я собственных снов
и слёз твоих поздних не стою.
Давно у меня за спиною
задвинут железный засов...
И это были лучшие его стихи, словно написанные другим человеком – страстные, горькие, пронзительные, человечные, страдающие... Особенно одно, которое, казалось, раздвигает рамки искусства и становится самой жизнью, плачем, тоской, разлукой… Самой любовью, а не стихами о ней. Инна Лиснянская в своей повести о Тарковском «Отдельный» тоже его отмечала и цитировала.
***
Отнятая у меня, ночами
Плакавшая обо мне, в нестрогом
Черном платье, с детскими плечами,
Лучший дар, не возвращенный богом,
Заклинаю прошлым, настоящим,
Крепче спи, не всхлипывай спросонок,
Не следи за мной зрачком косящим,
Ангел, олененок, соколенок.
Из камней Шумера, из пустыни
Аравийской, из какого круга
Памяти – в сиянии гордыни
Горло мне захлестываешь туго?
Я не знаю, где твоя держава,
И не знаю, как сложить заклятье,
Чтобы снова потерять мне право
На твое дыханье, руки, платье.
Да, это настоящее… Многие женщины любили поэта и он любил многих, но ни одна не вставала из его стихов такой живой, ощутимой, реальной, представимой даже без фотографий – с этими угловатыми плечами в простеньком платье, чуть раскосыми глазами оленёнка, ночными слезами по нему. «Как девочка с шарманкой», «с детскими плечами», «горький, детский, скорбный рот» – нам видна её хрупкость, трогательная юность, искренность, беззащитность... А от строк «ангел, олененок, соколенок...» я вздрогнула, как будто током ударило. Это ведь были мои, мои строки! Хоть и столетней давности.
В моей первой книжке 1993 года, в ранних стихах (я их писала лет в 17, когда моя первая школьная любовь Олег Соколов женился на 1 курсе) были те же слова:
Лети, мой милый