зашла речь об оригиналах различных мировых шедевров. Есть ли божественный трепет, при стоянии перед оригиналом? Иной раз пол-мира объедешь, что бы взглянуть-таки на: Мона-Лизу (Джаконду), Сикстинскую Мадонну, статую Давида Микельажело, Чёрный квадрат Малевича, подсолнухи Ван Гога, примитивизм Пиросманишвили, Колизей, Помпеи, Суздаль, Пизанскую башню, Мачу-Пикчу, Стену Плача, писающего мальчика в Брюсселе, Анкор-Ват, Венецию или Эйфелевую башню. А когда намучившись доедешь-таки до цели, приглядываешся и понимаешь, что.. не вштыривает! Дома, разглядывать в полиграфически-хорошем художественном альбоме (сейчас в интернете), при мягком освещении и комфорте, намного приятнее и продуктивнее. А в музейной толчее, туристическом ажиотаже и психозе это как-то.. не так.
По набережной
Грустных фонарей
Уходят в ночь
Мои воспоминанья
Вдоль моросящего
Осеннего
Свиданья
Вдоль
Мокрых рук
Растянутых
Ветвей...
Стихотворение о последнем дне июля...
В оригинале оно волшебно!
Ниже перевод на русский
Саундтрек итальянского фильма Cinema Paradiso (1988), режиссер Джузеппе Торнаторе, — это истинная декларация любви к музыке, кино и воспоминаниям, которые мы храним в наших сердцах. Композитор Андрео Моррикони, исполняет Роджерийо Кури,) — известный бразильский пианист-солист, композитор и педагог из Сан-Паулу, специализирующийся на популярной и романтической фортепианной музыке.

12 ноября 1935 · Харьков, Украинская ССР, СССР - 30 марта 2011 (75 лет) · Москва, Россия.
Под ее песенку «Пять минут» мои родители праздновали свою свадьбу в «Праге». Это был главный новогодний хит 1957 года. А потом все новые года не обходились без этой песенки: обязательно в какой-то момент выходила Людмила Марковна и, пританцовывая и прищелкивая пальцами, потрясающе чувствуя ритм, выдавала свое: «Я вам песенку спою про пять минут». Под конец она уже перешла на рэп. Голос подводил и она почти шептала: «Помиритесь те, кто в ссоре».
Сама она мириться категорически не умела. Вообще человек была трудный, конфликтный, вся из углов, из локтей, из подозрений и обид. Может, какая-то душевная рана, нанесенная в юности, не давала ей ни на секунду расслабиться, то ли возраст, который она ощущала острее, чем другие, все время напоминал ей, что время ее уходит, что нельзя замереть среди воспоминаний и друзей-ветеранов. «Вычеркните из интервью всюду, где я говорю: «Я помню» или «помнится»… Я ничего не помню». Это Люся!
«Зачем вы меня сравниваете с Марлен Дитрих? Я не Марлен!» Это Люся! «Ну что вы развели панихиду про то, какая я была актриса. Это уже никому неинтересно! Я в шоу-бизнесе, я пою для…, как их там, «сексуальных меньшинств». Вы вообще в курсе, что я гей-икона?». Это Люся!
И это наше интервью тридцать лет тому назад. Ни одна артистка не выпила из меня столько крови, сколько она, и ни одной мне не хотелось так понравиться, как ей.
Мы ругались, мы мирились, мы вычеркивали в четыре руки самые хлесткие ее фразы, потом восстанавливали их вновь.
- Зачем вы написали, что Марлен пела только четыре ноты? Получается, я ее обсираю.
- Нет, вы иронизируете, вы имеете право.
- А вот не надо над великими звездами иронизировать. Никто на это не имеет права!
В перерыве она поила меня чаем с плюшками, которые жадно уплетала сама. Никакой особой диеты. Любимая еда - булки. Она показывала мне свои вечерние платья, висевшие у нее в просторной гардеробной, - они и были ее настоящими подругами, теми, кто никогда не выдаст, не предаст, не покинет. При этом у нее был такой гордый и одновременно смущенный вид, какой бывает только у садоводов-любителей, когда они демонстрируют свои розы. В таких случаях полагается восхищаться. И я восхищался. Но она по моим глазам видела, что весь этот шифон и бисер мне как-то не очень. И даже пыталась мне что-то объяснять напоследок: «Понимаете, я пою для людей. Для простых людей».
Она была их счастьем и утешением больше 50 лет. И когда спела свои «Пять минут», и когда сидела почти десять лет без работы, перебиваясь случайными ролями и концертами, и когда вернулась на Мосфильм абсолютной королевой, которая может все: и драму, и комедию, и мюзикл. И все лучшие режиссеры наперебой зазывали ее в свои фильмы, и все лучшие композиторы писали для нее песни, и одна роль круче другой: «Полеты во сне и наяву», «Двадцать дней без войны», «Пять вечеров», «Сибириада», «Любимая женщина механика Гаврилова»… Перечисляю по памяти, не заглядывая в Викепедию. Я их все помню. И все их помнят, кто жил тогда, кто любил кино, кто любил Люсю.
Работа сжирала все. Это единственное, что ее по-настоящему интересовало: роли, фильмы, новые песни. Все остальное только мешало. Никакие дачи, никакие внуки, никакие харьковские родственники. Она не умела и не могла быть, как все. Она не хотела жить прошлым с его холодом, голодом, войной, унижениями, обидами. Отсюда все эти ее блестки, шифоны, перья. Эта ее «вечная молодость», которая под конец стала даже какой-то инфернальной и пугающей. В этой войне со старостью и пенсионерским убожеством ей было себя совсем не жалко. И никого не жалко. Слишком дорого она
Берёт ноябрь в руки флажолет
И извлекает траурные звуки,
И вечер погружает в фиолет.
И стынет сердце, замерзают руки,
Когда уходит осень за предел,
Мир делая бесцветным, монохромным,
Мне кажется, что жизнь тут не у дел,
И не найти в нём уголков укромных.
И с нетерпеньем начинаешь ждать,
Чтоб в этот мир зима скорей явилась,
Не хочется душою умирать,
А хочется, чтобы она искрилась....
Как белый снег летящий на свету,
Блистающий мильонами снежинок,
И заполняющий на сердце пустоту,
Из слез творящий серебро пушинок.
Приди ж, зима, и засияй, земля,
Волшебным светом белизны и чуда!
Свои поставь повсюду вензеля...
![]()


Заехали после трудов праведных на доме с супругой в магазин, ну купить что-нибудь вкусненького, или сготовить что-нибудь вкусненькое. Пошли по отделам, заскочили купить детское питание для малой, взгляд упал на коктейли, оба, шоколадный, натуральный, молочный за 14,99 при 0,2 кг за штуку. Ну думаю, надо взять, какой бы аферой это не грозило. Приходим на кассу, я что-то замешкался, слышу жене говорят, что каждый стоит 60 рублей, а не 15. Мол не тот чек вы посмотрели, извините нет.
Ок, я посмотрел перед тем как брать и всё сверил, иду за чеком к стеллажу, достаю его и фотографирую по пути, приношу на кассу. Кассир весьма удивлён, чек соответствует товару, вызывают управляющую, заведующую. Начинается цирк – типа ошибочно выставили, мы не можем вам продать по этой цене, вернём вам деньги. Я иду на принцип – по закону имею право купить по стоимости на ценнике. Управляющая становится хмурой – сминает в руке ценник и говорит кассиру – я отдам тебе деньги.
В итоге нам пробивают полную стоимость по карте, наличкой возвращают разницу, кешбек падает с общей суммы, я доволен. Продавцов конечно можно пожалеть, и всё списать на усталость и халатность, но…Мы покупаем товар 11 ноября, у них акция с 3 ноября, о чём говорит ценник, кто ж виноват, если не они? Возможно вы поступили бы иначе, а может и нет, кстати, у вас как часто бывают такие случаи?


М.Таривердиев. Зимняя сказка.