Дорогие наташки,  быстрей успокойте мурашки..

Не надо любой шиворот воспринимать навыворот!

Гуситские войны — грандиозный военно-социальный конфликт 15-го века, который навсегда изменил облик Восточной Европы, а его отзвуки были слышны ещё не одно столетие.

Ветер перемен

15-й век отмечен периодом пробуждения народного сознания, образованием национальных государств, которые и сейчас можно найти на карте Европы. В пожаре Столетней войны вырастает Франция, в битвах с маврами — Испания, на востоке после Ангорского побоища (1402-й) и междоусобицы поднимается могучая Османская империя. Укрепляется Польша, одержавшая верх над немецкими рыцарями при Грюнвальде (1410-й), свою независимость активно защищают швейцарцы. Не менее интересные процессы происходят в Центральной Европе — в Чехии. Эта область в начале 15-го века — одна из самых развитых и богатых на континенте. Бурный рост городов и промышленности (преимущественно выплавка и обработка железа) вызвали к жизни новые проблемы и противоречия.

Центральная Европа в начале 15-го века. Источник: seosait.com

Главными источниками социальной напряжённости в регионе в то время были немецкое засилье в Чехии (немецкое меньшинство контролировало большую часть ресурсов страны) и вопрос веры — католическая церковь ассоциировалась с немцами-захватчиками, а непродуманная политика епископов и светских феодалов привела только к дальнейшему углублению кризиса, нашедшем своё выражение в появлении нового религиозного учения Яна Гуса. Его идеи быстро распространялись по всей Чехии, находя поддержку у самых широких слоёв населения. Даже казнь предводителя в 1415 году не остудила пыл его сторонников. Избежать кровопролития становилось всё сложнее.

Требования горожан и крестьян грозили перейти в восстание против засилья немцев. Нужна была лишь небольшая искра, чтобы вся Чехия озарилась огнём мятежа. Искрой стали события лета 1419 года, когда члены городского совета Праги неразумно решили покидать камни в толпу гуситов. Один из камней попал в чашу со Святыми Дарами, а всего через несколько минут городской совет вместе с бургомистром уже лежали под окнами ратуши. Событие, названное Первой Пражской дефенестрацией, принято считать отправной точкой конфликта в Чехии. От дебатов в Пражском университете дела быстро докатились до вооружённых столкновений и войны гуситов с немцами-католиками.

МСТЕРСКАЯ МИНИАТЮРА, вид традиционной русской миниатюрной живописи темперной краской на папье-маше, сложившийся к началу 1930-х гг. в поселке Мстера на основе местного иконописного промысла.

С XVIII в. - иконописное дело - главный промысел поселка. В XIX в. слобода получила название Мстера. Старожилы считают, что произошло оно от слова "мастера".
МСТЁРА - традиционная иконопись земли Русской. Мстёра, наряду с Палехом, Холуем и Федоскиным,- знаменитый центр русской лаковой миниатюры.

Мстерская иконопись

Иконописание возникло в Богоявленском мужском монастыре в 17 в. и к середине 18 в. распространилось в Богоявленской слободе Мстера, став одним из основных занятий ее мужского населения. Постепенно из небольших семейных производств выросли достаточно крупные мастерские с числом наемных иконописцев до тридцати человек. Наиболее известными были мастерские С. А. Суслова, И. П. Догадина и В. А. Шитова. Иконописный стиль Богоявленской слободы 18-19 вв. определялся запросами старообрядцев, стремившихся к сохранению древнерусской иконописной традиции: образцовой считалась иконопись древнего Новгорода, Москвы 16 в. и Русского Севера — так называемые «северные (поморские) письма». Для икон этого направления характерен сдержанный темный колорит, изысканные плоскостные орнаментальные композиции, ковром покрывающие иконную доску, и умеренное применение золота для проработки деталей.

Дорогие Друзья!!!

Я рада всем новым читателям моего блога.  Для вас я  пишу эти посты по психологии и биоэнергетике.

Для вас разыскиваю на просторах интернета  всякие интересности.Для вас провожу свои тренинги и вебинары.

Я рада всем вам, мои дорогие читатели блога "Сияние Розы Жизни"!!!

Хочу сказать вам, что я очень придирчиво отношусь к списку своих друзей.  Поймите меня правильно - в этом списке находятся только мои личные ученики и самые активные читатели моего блога,  которые  читают мой дневник более 3х месяцев и активно комментируют, участвуют в опросах и практиках, которые я вам всем предлагаю.

Благодарю вас всех за внимание к моему блогу.  Впереди у нас  много всего интересного!!!

С любовью к вам Натали Астар

Мыслители, мечтатели или революционеры-экстремисты? Как из офицерских клубов по интересам возникло общественное движение, которое мы сегодня собирательно называем «декабристы»? Какова эволюция этого движения, какие идейные ориентиры оно имело и какие организационные формы принимало? Хорошо ли эти молодые люди сами понимали, чего именно они хотят добиться? Почему «тайные» общества вовсе не были тайными, и что послужило триггером выхода декабристов на Сенатскую площадь? В авторском цикле Владимира Мединского — первая часть рассказа о декабристах.

Владимир Мединский. Декабристы. Начало

Рассказы из русской истории. ХVIII век (авторский курс Владимира Мединского). Декабристы. 2-я серия

Декабристы (часть 3). Ссылка и каторга

Мыслители, мечтатели или революционеры-экстремисты? Как из офицерских клубов по интересам возникло общественное движение, которое мы сегодня собирательно называем «декабристы»? Какова эволюция этого движения, какие идейные ориентиры оно имело и какие организационные формы принимало? Хорошо ли эти молодые люди сами понимали, чего именно они хотят добиться? Почему «тайные» общества вовсе не были тайными, и что послужило триггером выхода декабристов на Сенатскую площадь? В авторском цикле Владимира Мединского — первая часть рассказа о декабристах.

Владимир Мединский. Декабристы. Начало

Рассказы из русской истории. ХVIII век (авторский курс Владимира Мединского). Декабристы. 2-я серия

Декабристы (часть 3). Ссылка и каторга

Делия Стейнберг Гусман, президент Международной Классической философской школы "Новый Акрополь"

Старый известный афоризм гласит: как наверху, так и внизу. Но его можно прочитать и наоборот: как внизу, так и наверху, или — что то же самое — большое и малое подобны в главном.

Это, а также множество разных событий, о которых нам каждый день сообщают средства массовой информации, наводит меня на мысль о том, что между Землей и Человеком есть бесспорная связь и что они переживают сходные процессы.

На Земле одни обширные территории страдают от наводнений, другие — от ужасных засух. Где-то часто содрогаются вулканы, извергая лаву и облака дыма, а в каком-то другом уголке планеты остаются затерянные, удивительно красивые, спокойные и тихие места, которые еще не пострадали от туристического вандализма.

И в душе Человека есть пересохшие, скудные «земли», где если когда-то и цвели цветы, то теперь ничего не осталось, потому что все его мечты и надежды умерли. И также есть «территории», захлестнутые бесконтрольными эмоциями, слишком сильными душевными волнениями и мучительной тоской, беспричинными страхами, неуправляемыми «течениями» без имени; наводнениями, которые, выходя из «берегов» подсознания, иногда проявляются как слепые силы, с которыми невозможно совладать.

В доме, где слишком долго берегли приличие, правда возвращается не как освобождение, а как болезнь. У Ибсена фру Алвинг прожила годы, прикрывая семейную ложь: муж был развратен и разрушителен, брак держался на видимости, общество требовало терпения, пастор объяснял долг, а сын должен был получить чистую память об отце. Она спасала репутацию семьи так долго, что сама стала частью механизма, который её погубил.

«Привидения» страшны не внешним скандалом. Страшно то, что прошлое в пьесе не уходит. Его запирали в комнатах, прятали за благотворительностью, приличными словами, памятью о покойном капитане Алвинге, сиротским приютом как памятником очищенному имени. Но прошлое не исчезло. Оно перешло в тело Освальда, в страх матери, в разговоры с пастором Мандерсом, в сам воздух дома.

Фру Алвинг часто хочется жалеть сразу. Она была женой человека, которого общество предпочло помнить достойным. Она пыталась уйти, но её вернули к «долгу». Она терпела, скрывала, защищала сына от правды, выстраивала вокруг покойного мужа фасад. В этой истории легко увидеть женщину, принесённую в жертву репутации.

Но Ибсен не даёт ей остаться только жертвой. Взрослое чтение видит труднее: спасая имя семьи, она тоже участвовала в лжи. Не из злобы, не из выгоды, не от равнодушия, а из страха, привычки к долгу, давления общества и желания защитить сына. Но последствия всё равно пришли. Ложь не становится безвредной оттого, что её мотив был материнским.