Я люблю тебя.

Мне, безусловно, не хватает пасхального смирения на то, чтобы запихивать в себя куски сладкого дрожжевого теста вперемешку с варёными яйцами, хотя природный краситель эндро я из Грузии привезла и даже в подробностях разузнала у местных бабушек, как им пользоваться. За весеннее праздничное настроение у меня в доме тоже отвечают мука и творог, но последний — в виде сырников на желтках с курагой или вяленой клюквой (очень красиво, кстати), а мука идёт в дело исключительно миндальная. Апельсиновые амаретти.

Путём множества экспериментов с покупной цедрой, соком и так далее я вывела для себя идеальнейший вариант ароматизатора для выпечки, в которую требуется аромат лимона или апельсина. Запускаю в кофемолку высушенные апельсиновые или лимонные чипсы, которые тоже делаю в сушилке сама, и перемалываю в муку с небольшим добавлением сахара. Аромат бомбический, вкус у выпечки тоже, переборщить с количеством невозможно, а, главное — никакого сравнения с магазинной трухой.

Почему амаретти? Потому что после приготовления сырников у меня остаются белки двух яиц. Они взбиваются в пену, добавляется грамм 100 сахара и то, что смололось в кофемолке, плюс миндальная мука — до состояния очень мягкой пасты, из которой можно катать небольшие шарики, хорошенько обмакивая каждый в сахарную пудру, и в печь.
Время выпекания минут 15-20 на 180 градусах, но на самом деле печеньки готовы уже в тот момент, когда начинают характерно трескаться.

Итог — дом пахнет миндалём и апельсином, всем вкусно, все счастливы.
С Пасхой, господа!
[700x295]

Летняя работа с Игорем Акинфеевым над книжкой сильно на самом деле поколебала меня в том, что книжка — дело долгое. С Игорем мы наговорили нужный объём недели за две, но там я брала паузы — понимала после трёх-четырёх встреч, что не успеваю переваривать материал и не успеваю подготовиться к очередной встрече. Поскольку ещё и тема была не слишком для меня привычной, потом после того, как книга была сдана в издательство, я долго приходила в себя — голову перегрузила капитально.
Сейчас всё совсем иначе. Разговаривали каждый день часа по три-четыре, материала набралось с запасом, но ощущение, когда всё это лежит на компьютере в виде аудиофайлов, очень странное. Вообще невозможно вспомнить, о чём именно мы столько времени разговаривали: каждый новый разговор как бы стирал из памяти предыдущий. С завтрашнего дня уже в Москве начну всё это неторопливо разбирать.
Поскольку Грузия — это Грузия, набралось много рецептов, купила разных специй и даже знаю, с какого именно блюда начну готовить дома первый после возвращения обед.
А на улице, как специально, дождь. Первый за всю неделю...
[700x525]

Попробую нарисовать картинку под утренний кофе. Кофе хороший, турецкий, очень мелкого — в пыль, помола, и каждый раз, когда я его завариваю и жду, когда осядет гуща, думаю о том, что так мелко кофе принято молоть в Армении, ручными тяжёлыми мельницами.
Но я не в Армении, в Тбилиси. В старом доме друзей, и дом этот словно живёт собственной жизнью. Где-то снаружи ветка магнолии задевает при порывах ветра оконную раму, создавая впечатление, что по дому ходит кто-то невидимый. Потрескивает пол, поскрипывают дверные петли.
Когда-то здесь на горе был частный сектор, сейчас он большей частью таким и остался, только дома стали поновее и повыше. Утром я спускаюсь вниз по довольно крутой улице покупать у булочника свежий горячий лаваш, потом иду чуть дальше, в лавку, где продают зелень и сыр. За неделю меня стала узнавать очень пожилая и очень красивая хозяйка, которая уже привычно кивает, улыбаясь глазами: Дила мшвидобиса, генацвале! Тархун и зелёный лук?
Хозяйка с лёгкостью мешает грузинские и русские слова, и точно так же я, вернувшись в дом, мешаю на кухне русские и грузинские ингредиенты для пирога на завтрак человеку, с которым мы встречаемся каждое утро и разговариваем о его жизни.
Три М — масло, мука и мацони идут в тесто, в начинку — нарубленные и чуть припущенные в сотейнике на сливочном масле два больших пучка тархуна (он в этом пироге главный) и зелёный лук. Чуть чеснока, чуть острого перца и соли. Прежде чем накрыть пирог тонким пластом теста, начинку надо густо посыпать натёртым на тёрке сулугуни или имеретинским сыром. И в печь.
Спустя 30-40 минут я уже обматываю пирог полотенцами, чтобы не обжечь руки, и несу его по той же улочке вверх в почти что соседний, в трёхстах метрах, дом. В распахнутом окне на верхнем этаже мелькает знакомая фигура и тут же исчезает из вида. Это означает, что человек меня увидел и уже идёт открывать дверь в подъезд, чтобы не заставлять меня ждать..
— Дила мшвидобиса, генацвале!

Всем привет! У меня реально вопрос: посты какого формата и характера вам хочется здесь обсуждать?
Поясню, почему спрашиваю. Телеграм-канал для меня в некотором плане работа, и я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что любой пост (и комменты в том числе) могут быть растиражированы. Чат в телеге я расцениваю, как возможность отвечать на какие-то вопросы, то есть, писать и быть в форме даже когда ничего не происходит.

Спорт, как таковой, мне сейчас не слишком интересен, если там не происходит чего-то реально значимого, а там не происходит. Высасывать спортивные темы из пальца мне, соответственно, тоже не слишком интересно. Но я вполне допускаю, что это может быть интересно кому-то из вас.

Поэтому я и пытаюсь понять, о чём писать, чтобы это увлекало тех, кто сюда заглядывает. Могу делать это в формате расширенных ответов на какие-то вопросы, могу вообще не вмешиваться в ваши дискуссии. В общем, жду обратной связи, раз уж поддалась на уговоры вернуть блог к жизни.

Я не буду писать сейчас слова о том, что вот, в силу сложившихся обстоятельств... Мне вообще, если честно, абсолютно не важно, в каком объёме я присутствую в соцсетях и присутствую ли там вообще. Но если уж создавать площадку для общения, она, мне кажется, должна быть максимально стабильной и по возможности комфортной для всех, кто захочет зайти.
А дальше решайте сами, нужно ли это вам. Если успели уйти в небытиие пароли и сложно зарегистрироваться по новой — ну, значит, не судьба. Моё дело — предоставить возможность. Буду рада, если этой возможностью вы воспользуетесь.

Сама временно исчезла из тележки в связи с тем, что наконец-то реализовала давнюю задумку сделать книжку с очень хорошим тренером. Поэтому вот уже четвёртый день у нас с ним день начинается с четырёх-пяти часов разговоров обо всём под запись. Каждый раз в таких случаях думаю: иногда делаешь интервью и бывает сложно проговорить даже полчаса. Здесь же тоже непросто порой — работая к каждодневном режиме находить темы для следующих бесед, но увлекает невероятно.

Из бонусов — научилась правильно прыгать аксель. Пока на полу.

Ну и всем хороших выходнях!

Я, наверно, не выдержу долго. Мне б хотелось уткнуться в твои, меж лопаток которые, страшно красивые - больно смотреть даже; жизни осталась пригоршня, хуёвый подарок, смотри, это всё моё плачет, так стыдно и сил нет, я выдержу вечность такую любую, коснись меня только, дышу ведь зачем-то, сгореть бы, стекло бы разбить, чтоб с разбегу почувствовать то, что сводит с ума, чтобы "нет меня", чтобы "лишь ты", чтоб не думать ни йоты вперёд, я прошу, хоть случайно дотронься, какие большие зрачки, и безумная жизнь прекратится моя хоть однажды, пустая коробка, так пристален взгляд, что теряюсь, но не до сомнений, я знаю, и хочется самой ужасной расплаты за счастье любое, варить тебе кофе с утра и будить поцелуем - такая ведь, блять, невозможность, люблю тебя, сильно, что делать мне, <имя>, зачем я без "ты", почему я готов умереть за тебя, но ты даришь такое сейчас.. Почему и за что, объясни, зацеловывать бы всё лицо, так внимательно-жадно слова твои впитывать, как и тот приговор, что ты мне... как случилось, что жизнь заключается в этой безумной агонии, в запахе рук и в ночами без сна и без слёз уже, милая мне, почему я

Ты целуешь в самые нужные нервы. Берёшь меня нежно и уверенно так, будто знаешь, зачем я тебе. Обескураживает. Заводит. Фейерверки внутри. Закрываю глаза.
Твой запах будто из другого измерения, не надышаться им. Насколько ты тонко и обходительно истекаешь в моменте близости, настолько же сильно и непреодолимо твоё желание выткать собственное счастье. Прекрасна до одури, благородно-сумасшедшая, ты умеешь быть солнцем, но не показываешь такое никому. Невозможно даже представить, сколько в тебе накопилось ненависти и любви, сколько раз ты сама себя пережила, чтобы, несмотря ни на что, находить свет в самой себе и - дарить его другим, просто так; пусть и не видит никто, но иначе ты не умеешь. Отдаёшься без остатка, всегда насквозь, всегда настоящая, так мне порой с тобой кажется, что и нет никого больше в целом мире.
А ещё ты делаешь со мной одну штуку, которую я не понимаю, как. И не хочу понимать, нет этому определения, слова, никакой вербальности. Мне нравится чувствовать такое. Возможно, потом расскажу.
Теперь мне надо заткнуться и целовать тебя, всю-всю.
И нет, я не влюблён, не схожу с ума.
Я наслаждаюсь тобой.



Спасибо.

Сижу за компом, она рядом, вытягивает ногу, будто любуясь отсветом на коже.
- Вик.
- М.
- А люди вообще совпадают?
Закрыл видео про LoRa, развернулся к ней, поймал ногу.
- Никогда, - отвечаю. - А как бы ты хотела?
- Я не знаю... - покачивает в моей руке. - Они же всякую дичь творят постоянно. Почему нам похую?
От того, что она сказала "нам", мне почему-то теплее.
- Я перестал задавать себе этот вопрос, когда понял, что не человек.
Тянет ногу на себя, и я <не>вольно подъезжаю ближе в кресле. Бля, её запах надо просто запретить., хотя и найти его нереально.
- Вот и я думаю, почему мы вместе. Ты мне нравишься вполне конкретными вещами, но этого мало. Будто что-то ещё, независимо теперь от того, вместе мы или нет.  И люди - они ж не все дураки, они тоже это чувствуют к кому-то. Никто не объясняет. Ну.... пустые разговоры, за уши притянули, что ли, подогнали под вещи, им понятные. При этом чувствуют себя умными. Вот я точно не такая, и спрашиваю тебя, потому что ты дольше и ёбже. Хоть и другой. Чёрт, я одним вопросом сразу пять задала, - улыбается. Я люблю с ней говорить, это редкость, но она спрашивает порой такое, что остальное неважно. Это единственное её доминирование надо мной. Умная девочка.
- Если начнёшь разбирать чувства, то, поняв их, убьёшь их сущность, знаешь же.
Знаю, - наклоняется ко мне, говорит прямо губами в губы. - Я что-то упускаю. Ты это тоже чувствуешь. Что это такое? Это у всех так?
- Хел... у нас точно. Я не знаю, как у других.  Ты, говоря об этом, многое мне объясняешь такого, чего я не смог найти нигде, кроме себя.  Я тоже не знаю, как это называется. Ты мне нравишься так, что уже не хватает здравого смысла, как и объяснить то, что ты до сих пор рядом.
Она смеётся и нежно смотрит.
- Я твоя выдумка, - сжимает пальцами ног мои руки. - Как и ты моя. Но я бы такое не смогла выдумать; так откуда вообще эта ситуация? Бля! Я даже не задумывалась до тебя настолько об этом, всё было проще. Ты причина, и, соответственно, знаешь свою природу. Расскажи, почему с нами вот так.
Тянусь за сигаретой, она вынимает её из моих пальцев, подкуривает и дает мне курить из своих рук, внимательно наблюдая за губами. Мне приятно и непривычно. А можно так всегда?
- Какое объяснение тебя устроит? Есть же множество.
- Я заебалась, - улыбается. 
- Ладно. Смотри, - разминаю пальцами её ступню, она тут же кладёт другую мне в ладони, всё так же смотря на меня с интересом. Мне, должно быть, сложно, потому что это чертовски отвлекает. Стараюсь быть нежным. - Нас отличает от других то, что нам нет нужды думать, на какой волне говорить. И говорить ли вообще.
- Да, разрешённая частота 868, - выёбывается Хел. - Но скажи, почему, с каких пор эта ассимиляция, я же другой была. Какого чёрта ты меня... <пыхтит> ну... не изменил, но.... да твою мать, ты же понимаешь меня! - сжимает пальцы. Глажу ладонями её красивые ноги. Мне сложно на такое отвечать, я понимаю, но таких слов не готовил никогда. Просто знаешь об этом, ощущаешь типа, но - объяснить вот так?
- Помнишь квантовую?
- Угу. Ну... так, в целом, ты ж у нас умник.
- Хуюмник. Вот взаимосвязанность - когда одно из бесконечности влияет на другое. Да? Нельзя же объяснить полностью, что не думай.
- ...Ну да. Но разве мы физика? Вот я, смотри, я же живая и смотрю на тебя.
- И я на тебя. И все мириады мыслей, что внутри бесятся, не могут объяснить того, что ты для меня особенная.
- Зануда ты особенная. Я не могу ни с тобой, ни без тебя. Хотя... Без тебя больше не могу, - ухмыляется и гладит руками, сжимая, мои плечи, будто впервые видит. - Надо просто принять этот факт и не ебать тебе мозг?
- Еби меня как угодно, но прими себя в этом. Ведь хорошо же?
- Хееех, хорошо!
- Зачем вопросы?
- Понять.
- Хел, я не знаю больше твоего, если честно.
- Вик. - Наклоняется прямо в ухо, и такая тёплая. Млею безудержно. - Я, с одной стороны, счастлива с тобой. Со многих сторон, мне неважно, в общем-то, многое. Но вот это...Мне, как женщине, любопытно, я не могу это объяснить или понять. Спросить, кроме как у тебя, тоже не у кого. Со мной пиздец. Это неестественно. Ну чё ты такой?
- Какой же? - смеюсь, придвигаясь ближе. Она дышит мне в шею.
- Другой.
- Почему?
Замирает. Думает секунду, как бы соглашаясь сама с собой.
- Потому что я не представляю этот мир без тебя. Даже если меня не будет. Это.... - поднимает глаза на меня. - Это глупо же?
Мы долго смотрим друг на друга, замерев в этом кадре. Как ей объяснить, что ради такого стоит вообще быть? Боже, какие у неё глаза ночью... Боюсь даже дышать. Она, как бы вторя, совершенно застыла во взгляде.
- Что это? - тихо, одними губами спрашивает меня. А это ТЫ, это фейерверк,

Читать далее...

моя рыжая осень, с цветными глазами своими, со жгучим на солнце дыханием, с яростно-тихой прохладой, дрожа, забираешься в тёплые вены, чтоб вечером мне показать одиночества космос, целуя мне пальцы немою мольбой - ты держи меня, милый - и я в твоём бархате кожи не чувствую смерть, что таится за каждым, кто кроме, прекрасная, в пепельно-снежные капли исходишь, что пальцами я по губам твоим так осторожно касаясь, рисую, бескрайнее звёздное падает с каждым дыханием глубже в бездонные наши зрачки, где зеркал череда, бесконечность животно-

Ни умереть, ни существовать мне,
Ни рассказать себя, кроме как никому.
Подберёшь ракушку, будто море в ней,
А она отплакалась и молчит теперь.
Что ни утро - то нежной пыткой ты,
Сам себе ни угла, ни ноты выпытать.
Солнце всем лучей вдоволь даст, но ты
Тень свою лелеешь, эхо пустоты.
Каждый раз встаёшь - и целуешь, да?
Утро ведь такое, что "не плачь, пройдёт".
Если нет меня - это навсегда.
Если тебя нет - значит, не любовь.

- Привет! Ты дома?
- ... Привет; в ахуе, но дома.
- Открывай.
Сердце выдаёт экстрасистолу.
- Звони уже.
...
Я хотел бы раздеть её в дверях, но с неё нечего снять такого, кроме обуви. Преклоняю колено и -
- А можно помыть в ведре? У тебя есть ведро?
- У меня... с щёткой если. - ответил, сделав паузу, взглянув в неё. Совсем будто и не было времени. Хэл вытянула носок:
- Будьте так любезны.
Мы оба улыбаемся. Я - чуть меньше, она же - до ушей. Кажется, что до моих, иначе почему они горят, словно её волосы.
...
Сидим в кухне, кофе чуть дышит в турке.
- Я по теб...
- Трахался. Ты точно трахался.
- Хэл!
- Хуехэл. И как оно? Не понравилось?
- Я безумно рад, что ты пришла.
- Ты не мог потерпеть? А?
- Да с чего ты...
- Вик! Зачем. Заметь - не с кем, а зачем.
Врать не хочу. Ей - вообще себе дороже.
- Так получилось.
Она облокачивается на холодильник и кладёт ноги на стол. Ну, такие кеды почти до колен, ёптваюмать. Я честно их мыл, не страшно, но она сама..
- Я тоже хотела. Думала о тебе. Неужели ты считаешь, что у меня не было возможности? Желания? Почему. Ты. Трахался. Не со мной.
Молчу и смотрю в неё. Чувствую гвоздичную горечь, но и вкупе интерес, и вот это "ну скажи, чтобы я поняла". Набираю вдох. Пошутить не получится.
- Я не думал, что ты придёшь. Не думал, что у тебя вот так. Мне это...
- Блять, да ты совсем чокнулся! - скидывает ноги со стола. - Мне бы тебя целовать с разбегу, а ты - ооо, ну ты будто уже трахал кого-то! Я что, куколдиха?
- Нет такого сл...
- Да есть уже, блять! Вик! Какого хрена!
- Хэл, подожди. Я даже не сказал ничего.
- О нет, ты всё сказал. Дурак ты. Мудак и дурак. И кобель. И... сука, не знаю, кто ещё...
Хэл уткнулась в собственные колени. Кофе шумит так, что пора за ним уже смотреть, но я не хочу поворачиваться к ней спиной. Сажусь на столешницу.
- Можно задать?
- ... Попробуй.
- Ты уехала молча. Я всё понимаю, но даже не сказала. Не попрощалась. Мне казалось, что это навсегда.
- Да? - поднимает на меня влажные глаза с колен. - Навсегда? А тебе не казалось, что "навсегда" было со мной? Как и, блять, мне с тобой, нет?
Она почти кричит и почти плачет, но зла на меня. Хочется обнять, но понимаю, что она убьёт меня иглами на месте.
- Вик! Ты дурак совсем, что ли! Ты же говорил мне такое, что нельзя говорить! Мы оба, сука, это понимали, я же в тебя просто ёбнулась и... и, блять... вик... - она затихла и там слёзы, которые текут, но давишь в себе всхлипы. Кофе совсем готов, я отставляю турку. Безумно хочется содрать с себя кожу и обнять Хэл, но она не примет меня сейчас. Я не знаю, как мне быть.
- Ты ушла. Понимаешь, для меня это было как... как будто я фантик от конфеты.
- ... от хуеты.. - сдавленно говорит она в локти. Я любуюсь на мышцы ног, лежащие на столе, но полсекунды.
- Можно было просто попросить меня ждать тебя, Оль.
- Ненавижу Олю.
- Ну и я Илью.
- Илюша-хуюша... - всхлипывает.
- Моё обещание будет иметь вес?
- Какое? Что ты ни с кем не будешь трахаться?
- Если только ты.
Поднимает глаза. Курносая, злой и надеющийся взгляд, какая-то внутренняя дрожь, говорящая будто "заставь меня", и так хочется всё отдать своё... Обожаю чуть потёкшую тушь. Боже, она даже не знает, насколько красива бывает.
- Ты всё равно будешь. - и нотки каприза с обречённостью.
- Хэл. Я хочу с тобой. Просто не уходи. Может, у тебя были свои каки...
<бросается в меня, впиваясь когтями в спину, и скороговоркой>
- Обещай, больше никогда-никогда, прошу тебя, я не хочу такого чувствовать больше, я сама дурная, но только будь моим, прошу, умоляю, Вик, пожалуйста, я ебанутая, знаю, но не делай так никогда, это как торт надкусанный, как это вынести, как это вообще, я понимаю, мы все люююдииии, но бляяяя....
Она плачет и царапает меня. Прижимаю крепче, сам почти плачу. Я так не хотел. Никто из нас не хотел. Но мы договорились сейчас, после такого - да. Она тоже понимала, что, не узнав горечи, не узнаешь и...
- Мне без сахара.
- Давай в одну чашку.
<отпускает когти и нежно гладит, уткнувшись в плечо>
- В твою. Со скелетиком.

Привет. Мне в последнее время не по себе. То погода, то люди, то, кажется, нУтро. Говорят, что объятий количество всех бесконечно, но хочется тратить их мудро. Мне в последние дни не до сна и, поверь, я безумствую ночью не чтобы свихнуться, а затем, чтоб мои километры потерь не услышал никто, кто посмел прикоснуться.