Говорят, жизнь во дворце — это мечта. Так говорят те, кто видел дворец только снаружи. Снаружи он правда прекрасен. А я, кажется, начинаю понимать одну неприятную вещь: это всё не так весело, как кажется, дворцовая жизнь сильно переоценена... Сначала думаешь: красота, роскошь, тебя все берегут, кормят и никуда не выпускают без крайней необходимости. Потом понимаешь: последнее — не то, чтоб преимущество. Дворец действительно красивый, если смотреть на него глазами гостьи. Высокие стены, коридоры, служанки, которые готовы подать все раньше, чем ты успеешь подумать, и лестницы, по которым положено спускаться величественно, а не как я — придерживая живот и мечтая о чем-нибудь съедобном. Когда ты внутри... дворец может оказаться очень похожим на клетку. Золотую, конечно, с мягкой постелью, хорошей едой, заботой, охраной... но клетка от этого не становится просторнее. Сначала мне казалось, что это пройдет. Что я просто устала, что после всего случившегося странно ждать от себя спокойствия. Но чем дольше я смотрю на эти коридоры, тем отчетливее понимаю: замок может стать клеткой не потому, что тебя запирают на ключ. Иногда достаточно, чтобы все вокруг знали, как для тебя лучше. Вэл говорит, что это ради безопасности. Я знаю, почему так происходит. После всего, что случилось, Вэл боится. Он, конечно, никогда не скажет это прямо, скорее откусит себе язык, чем признается, что боится того, что может снова потерять меня. Но я вижу по тому, как он задерживает взгляд у дверей, прислушивается к шагам в коридоре. Я тоже боюсь. Только я начинаю бояться и другого: что однажды проснусь и пойму, что моя жизнь стала клеткой, где все сделано ради моего "блага". Теперь я стою посреди замка и начинаю понимать, что дверь может быть открыта, и все равно ты никуда не выйдешь: за дверью охрана. Вэл смотрит слишком внимательно. Каждый теперь считает мою безопасность чем-то вроде государственной задачи. А государственные задачи, как я уже успела заметить, редко спрашивают, удобно ли тебе быть задачей. Вокруг меня медленно смыкаются золотые прутья. Самое ужасное — я не могу даже злиться на это. Я все понимаю. После того, что произошло, после крови и страха, после моего возвращения — как не бояться? Как Вэлу не сжимать пальцы каждый раз, когда я делаю шаг туда, где он не может встать передо мной? Но понимание не делает клетку менее... клеткой.

[700x700]

Если ты живешь здесь каждый день, замок вдруг оказывается не сказкой. Вэл как бдуто нужен всем, кроме меня. У него дел больше, чем у нормального живого существа должно быть. А я остаюсь в этом огромном замке и начинаю чувствовать себя очень дорогим украшением.

Когда я остаюсь одна среди всей этой роскоши, выясняется, что мне не нужны ни золото, ни шелк, ни идеальный ужин. Мне нужен Вэл. И торт. Обязательно торт. Причем не любой. Потому что обычный торт, который принесут слуги — это просто сладкое. А торт, который Вэл раздобыл сам, почему-то сразу становится в десять раз вкуснее. В нем появляется что-то совершенно особенное. Может, вкус победы. Может, вкус его внимания. Может, я просто окончательно попала под власть неписанных беременных законов, которые нарушать их опаснее, чем дворцовый этикет.

Вэл занят. Постоянно. Я это понимаю. У него сейчас столько дел, что, кажется, даже тень за ним не успевает. Его вызывают, ждут, о чем-то спрашивают, от него требуют решений, присутствия, силы, спокойствия. А я… я остаюсь ждать. Я вижу что он хочет остаться по его лицу, по тому, как он задерживается у двери, но уже мысленно стоит в другом месте, где его ждут дела, люди, опасности и решения. Он мой муж, но еще и принц. Дракон, на которого смотрят с ожиданием. А я жду его. И это, как выяснилось, занятие не из легких. Мне бы хотелось быть разумной. Очень хотелось бы сказать себе: Исилен, не веди себя как избалованная девица, у него важные дела. Каралис не перестанет требовать внимания только потому, что тебе захотелось, чтобы муж сидел рядом и держал тебя за руку.

Я знаю, он не виноват. У него дела. Много дел. Очень много дел. Драконьи, королевские, опасные, важные — такие, рядом с которыми мой внезапный вопрос о том, почему обычный торт не такой вкусный, как украденный мужем, выглядит совсем несерьезно. Хотя это важный вопрос. Потому что торт, который принес Вэл, вкуснее. Даже если он такой же. Даже если его испек тот же повар. Даже если я понимаю, что это глупость, беременный каприз и вообще «Исилен, будь взрослой женщиной». Не получается!

Зато я открыла важный беременный закон. Если торт просто принесли — он вкусный. Если

Я не люблю допросные комнаты: слишком хорошо понимаю их назначение. В них слетает все лишнее, остается только голос... и ложь, если она есть.

Сегодня я сидел напротив Кармины и слушал женщину, которую много лет называл женой. Я — король. И если в этой комнате прозвучит правда, то принять ее следует именно мне. Кармина сидела напротив меня слишком спокойно для жены, которую допрашивает собственный муж. Даже сейчас она пыталась оставаться королевой. Я видел это выражение лица много лет — гордое, холодное, уверенное в своей правоте. Кармина сегодня наговорила достаточно, чтобы я понял: многое в нашем доме было не таким, каким казалось. В ее голосе не было раскаяния. Я ожидал сопротивления. И не ожидал... некоторых ответов. Еще меньше ожидал того, как эти ответы изменят мой взгляд на Вэлдрина.

Он сидел рядом и едва держал себя в руках. Я чувствовал, каких усилий ему это стоит. Еще вчера я бы, возможно, решил, что в нем говорит лишь ярость. Сегодня — уже не уверен. Вэлдрин всегда казался мне слишком резким, закрытым. Готовым к нападению даже в собственном доме. Теперь я начинаю понимать, почему. Это не оправдывает всего. Но многое объясняет. И неприятнее всего признавать, что часть этих объяснений лежала у меня перед носом годами. За закрытыми дверями, в недоговоренностях, в мелочах, которым я не придавал значения, потому что считал, будто вижу главное. Я не имел права на такую слепоту...

Кармина рассказала, конечно же, не все. Она слишком умна для прямых признаний и слишком уверена в собственной правоте, чтобы счесть свои поступки ошибкой. Но даже того, что прозвучало, достаточно, чтобы я иначе посмотрел на сына. На его резкость, недоверие. Вэлдрин не просто вырос жестким. Его таким сделали. Разумеется, в нем хватает и собственного огня, собственной тьмы, собственного упрямства. Но сегодня, глядя на него, я впервые увидел не только опасного дракона, которого приходилось останавливать. Я увидел мальчика, который слишком рано понял: удара можно ждать вообще отовсюду. И это понимание оказалось тяжелее, чем я хотел бы признать.

Меня удивила Кармина. Но, пожалуй, еще сильнее удивил сын, тем, как много выдержал, как много, оказывается, он замечал там, где я не видел. Вэлдрин знал больше, чем я предполагал, замечал больше. Терпел. И сегодня, несмотря на ярость, сдержал себя — не перешел грань. Для моего сына это куда большее усилие, чем многие способны понять.

Одного допроса мало, следующим шагом будет тщательный обыск в покоях Кармины - я не стану строить приговор, опираясь только на слова. Ее письма, артефакты, тайные места, привычки, решения, которые она принимала без моего ведома и, возможно, против моей власти. Вина есть, и я найду доказательства, которые мне нужны. А если вместе с ними найду еще и правду о собственном доме… что ж. Похоже, давно пора.

Если найду еще и следы собственной слепоты — придется принять и это, потому что сегодня я впервые по-настоящему понял: я был слишком занят государством, чтобы заметить, как война начинается в моем собственном доме.

Читать на Литмаркет

Читать на Литсовет

Читать на Букривер

Меня арестовали. Королеву. Жену Александра. Женщину, которая закрывала те дыры, на которые мой великий муж не желал даже смотреть. Теперь я на допросе. Стол, три стула и артефакт под потолком, которому, видимо, теперь веры больше, чем королеве. Забавно. Это какая-то особая форма унижения. Я годами стояла рядом и видела то, что он предпочитал не замечать...

[700x700]

Я сидела и ждала, когда Александр наконец решит начать этот спектакль. Он вошел - холодный, собранный, уверенный в том, что все делает правильно, осмотрел комнату, проверил артефакт, сел напротив меня с выражением лица, будто он - сила и власть. Я видела в нем дракона, который слишком поздно заметил пожар и решил обвинить в дыме того, кто первым подвернулся под руку. Рядом, конечно, был Вэлдрин — молчаливый, напряженный, с едва сдерживаемой яростью. Он всегда был таким: опасным, упрямым, неспособным отличить власть от права ломать все вокруг. И именно его он оставить на Каралисе. У власти. Рядом с этой ведьмой. Исилен. И никто не видит, что брак с ней — не спасение, а начало конца. Александр устроился напротив. Я смотрела на него и понимала: он уже сделал выбор. И выбрал не меня. Выбрал Вэлдрина. Выбрал этого мальчишку, выросшего в угрозу, из которого, видимо, собрался лепить защитника Короны. Выбрал оставить его на Каралисе, будто земля не дрожит под его шагами. Выбрал оставить рядом с ним Исилен — ведьму, чье влияние почему-то называют любовью.

Любовь... Удобное слово, когда не хочется говорить о зависимости. О слепоте. О силе, которая тянет за нити и заставляет дракона отплясывать, как марионетку. Они рассчитывали, что я дрогну... Как же... Я смотрела на них и думала только об одном: они даже не понимают, какую ошибку совершают. Корона уже дала трещину, но мой муж, кажется, решил бережно держать у самого сердца то, что ее разрушает.

Меня обвиняют, допрашивают... Но я знаю, что делала. Я пыталась удержать Корону от падения. Пыталась остановить то, что творил Александр и его обожаемый сыночка. Меня возмущает не сам допрос. Допрос — ерунда. Меня возмущает, что Александр, умный, расчетливый Александр, позволил ослепить себя. Он видит во мне преступницу, потому что так гораздо проще, чем признать: я пыталась сделать то, на что у него не хватило воли. Защитить Корону от союза, который еще назовут бедствием, если кто-то доживет до этого времени. Пусть делают, что хотят... Я знаю, что была права.

Вот где действительно безумие: король смотрит на собственного сына и не видит цепей ведьмы, хотя должен был бы первым понять, чем опасна такая связь.

Я ненавижу Вэлдрина не за то, что он сын Александра, не за его силу, а за то, что он опасен и даже не понимает этого. А король защищает его.

И меня еще спрашивают, почему я действовала! Да потому что кто-то должен был. Он еще поймет... Вопрос лишь в том, сколько останется от Каралиса к тому моменту, когда он наконец откроет глаза.

Вэлдрин ненавидит меня. Это взаимно. Я не стану украшать правду благородными словами. Я ненавижу его за то, во что он превратился, и еще больше — за то, во что заставляет превращаться всех вокруг. Ради него Александр закрывает глаза. Ради него меня, королеву, сажают за стол допроса и требуют оправданий. Но я не собираюсь каяться за то, что пыталась остановить катастрофу. Пусть Александр думает, что совершает правосудие. Пусть Вэлдрин сидит в тени и скрипит зубами, мечтая сорваться. Пусть эта ведьма кормит их своими зельями и словами. Я знаю цену власти. Знаю цену слабости. И знаю, что ошибки королей обходятся слишком дорого тем, кто потом вынужден вновь отстраивать государство из руин. Однажды Александр поймет, что я была не врагом Короны Теней. Я была последней, кто еще пытался ее защитить.

Читать на Литмаркет

Читать на Литсовет

Читать на Букривер

Я добрался до Кармины. Наконец-то. Я слишком долго ждал момента, когда Кармина окажется напротив меня за столом. Ничего лишнего. Три стула, гладкие стены, свет и артефакт под потолком, фиксирующий каждое слово. Я думал, что буду рад, когда это случится. Ошибся. Радости не было. Была ярость — плотная, тяжелая, осязаемая. Она сидела под ребрами, давила на горло, просилась в руки. Я чувствовал, как близко к коже подходит чешуя, как тело само вспоминает, что у дракона есть куда более простые способы получить ответ, чем вопросы. Но мы пришли не за этим.

[700x700]

Отец сел напротив нее, он вел допрос. Я сел в стороне, чтобы видеть ее лицо и лицо отца, чтобы не вмешиваться раньше времени, чтобы не дать собственной ярости сломать то, ради чего мы вообще пришли. Сцепил пальцы и заставил себя молчать. Так было правильно. Если бы вопросы задавал я, разговор закончился бы слишком быстро. Я прекрасно это понимал. Кармина сидела прямо, неподвижно, с привычным холодным достоинством. Красная всегда умела держать лицо, даже тогда, когда под маской спокойствия начинала проступать гниль, она умела превращать чужой гнев в доказательство собственной правоты. Особенно мой гнев. Поэтому я молчал.

Королева слишком хорошо умеет молчать и изворачиваться, поэтому Исилен приготовила настойку правды, которая показывает ложь. Достаточно одного неверного слова, и тело само выдаст то, что язык пытается спрятать. Синий узор под кожей — и все становится ясно. Красиво, если не помнить, что эта красота появляется там, где человек пытается обмануть. Сначала я усмехнулся: Исилен умничка, зелье работает. Потом уже было не до усмешек...

Я хотел ответов и Кармина говорила... о Короне, о моем безумии, о долге. О том, что пыталась спасти государство от меня, от нашей связи, от того, что Исилен якобы ведет меня туда, откуда нет возврата. Я слушал... очень внимательно. Хотел услышать, зачем. Ради чего. По чьей воле. С кем она говорила. Что собиралась стереть, скрыть.

Сложнее всего было не сорваться: с каждым ее словом мне все сильнее хотелось встать, подойти ближе и разорвать эту женщину на части, хотелось просто закончить все там же, за столом. С каждым ее словом внутри поднималось что-то темное. Чешуя просилась наружу, пальцы ныли, жаждали выпустить когти. Хотелось заставить ее замолчать навсегда. Но это было бы слишком легко, надо держаться. Не встать. Не подойти. Не сомкнуть пальцы на ее горле. Не позволить зверю сделать то, чего требовал каждый нерв. Оскорбления в мой адрес — ерунда, к этому я давно привык. Попытки выставить себя единственной разумной среди слепцов - тоже ничего нового. За Исилен. За то, что пыталась стереть, исказить, вывернуть саму правду, лишь бы удержать собственную власть над происходящим.

Отец остановил меня вовремя, я ему обещал держать себя в руках. Я услышал его голос сквозь шум крови. Сначала — ответы, имена. Связи. Артефакты. Следы. Всё, что она знает, всё, что скрывает, всё, что успела испортить. А потом... Потом посмотрим, сколько правды выдержит Кармина, когда у нее больше не останется лжи. Мне нужны ответы. Все. До последнего имени, до последнего приказа, до последнего следа в ее артефактах и памяти. Потому сидел там и смотрел, как ложь проступает на шее Кармины синими венами.

Иногда удержаться — труднее, чем убить.

Я считал удары собственного сердца. Смотрел, как под ее кожей вспыхивает синий узор лжи, и напоминал себе: сначала правда.

А потом уже решим, что останется от милосердия.

Читать на Литсовет

Читать на Литмаркет

Читать на Букривер

Скажу честно: я привык, что женщины смотрят на меня, как на... Ну... Кхм... Вы понимаете. Серебряная кровь имеет свои побочные эффекты - врожденное очарование и так далее. Нет, я не хвастаюсь. Это просто факт, с которым приходится жить. Просто за годы службы, портов, приемов и дипломатических ужинов я привык к повышенному женскому вниманию. Серебряным драконам достается внешность, голос и то самое проклятое очарование.

[700x700]

Меня редко удивляют женщины... Сорина оказалась исключением, она посмотрела на меня так, будто я не дракон с врожденным очарованием, а досадная помеха на дороге. И отшила. Без колебаний. Признаюсь, это было освежающе и так... изящно! Разумеется, я был очарован.

После всего, что случилось на свадьбе, я собирался остаться у покоев Вэлдрина на страже: рядом должен стоять тот, кто не будет задавать лишних вопросов и успеет выхватить клинок раньше, чем ситуация станет непоправимой. Сорина, разумеется, решила так же. Мы немного поцапались — исключительно в рамках вежливости, конечно, столкнулись у дверей, обменялись несколькими замечаниями, в которых вежливости было ровно столько, чтобы не начать дуэль прямо в коридоре. Она дала понять, куда примерно я могу проследовать со своей помощью... И когда она вдруг пригласила меня к себе, я удивился. Очень.

Я не часто теряюсь. Но в тот миг... Я помню, что с Сориной нельзя торопиться. Нельзя давить. Нельзя путать ее приглашение с обещанием, а предложение разделить ром — с разрешением сократить дистанцию. У нее за плечами достаточно того, о чем воспитанный мужчина не спрашивает, если хочет когда-нибудь услышать решительно положительный ответ. Если бы мне кто-то сказал на свадьбе, что Сорина сама предложит провести ночь не в коридоре, а в ее комнате, я бы посоветовал этому человеку меньше пить. Однако предложение прозвучало. Я очень старательно напоминал себе, что есть границы, которые не стоит пересекать: доверие для нее - редкая и дорогая вещь. Одно дело — быть приглашенным. Другое — забыть, с кем имеешь дело. Я мог бы подойти ближе, серебряная кровь охотно подсказывает такие пути. Но... я не стал. Сорина не из тех, к кому можно лезть с красивыми словами и самоуверенной улыбкой. С ней нужно держать руки при себе, голову холодной, а язык — под контролем. Особенно язык.

Мы говорили долго. О Вэле. О страже. О том, кто из нас упрямее, хотя тут, на мой взгляд, ответ был очевиден и не в мою пользу. Она подкалывала меня, я отвечал, и где-то между очередным глотком рома и ее прищуром я понял, что проигрываю гораздо серьезнее, чем рассчитывал. Потом разговор стал спокойнее. Ром обжигал горло, но... она предсказуемо не смягчилась полностью. Не раскрылась. Не превратилась вдруг в ту, кого можно легко получить. И именно поэтому мне хотелось слушать дальше. И чем дольше длился этот странный вечер, тем яснее я понимал: мне мало просто ее заинтересовать.

Я хочу добиться ее расположения по-настоящему, а не своим природным даром или силой. Вниманием. Присутствием, от которого ей не захочется закрываться. Странное желание для дракона, привыкшего брать курс и идти прямо, но ради этой девушки я, пожалуй, готов учиться лавировать. И, клянусь всеми ветрами, ради этого я готов проявить терпение, хоть оно никогда не входило в список моих главных достоинств. Мне захотелось, чтобы она сама однажды решила остаться рядом. В какой-то момент я поймал себя на мысли: мне мало ее внимания. Мало того, что она меня пригласила и... не выгнала в последствии. Мало этого странного перемирия под ром. Я хочу, чтобы однажды она посмотрела на меня без настороженности. Чтобы сама захотела оставить дверь открытой. Чтобы рядом со мной ей не пришлось держать руку на оружии. Для этого, кажется, придется сделать невозможное: не спешить. Что ж. Если ради Сорины понадобится терпение, я найду, где его взять. Если понадобится молчать — буду молчать. Если придется снова и снова доказывать, что я умею держать себя в руках — докажу. В конце концов, здесь важна не победа, а доверие.

Читать на Литмаркет

Читать на Литсовет

Читать на Букривер

После того, что случилось, я поняла, что Вэлдрина и Ислен нельзя оставлять без охраны. Да, понимаю, звучит... странно. Принц, дракон, капитан, который способен одним взглядом кровь застыть в венах... Но именно поэтому за ним и нужно присматривать. После такой свадьбы это не обсуждается. Пусть он самая страшная тень всего дворца, он может сколько угодно изображать, что контролирует ситуацию — кому-то надо следить, чтобы он не решил снова...

[700x700]

Я привыкла к тревоге: той тонкой нити под кожей, которая натягивается раньше, чем разум успевает понять причину. Вэлдрин жив, Исилен рядом с ним, охрана выставлена, распоряжения отданы. Формально всё сделано правильно. А на деле я понимала: этой ночью принца нельзя оставлять без присмотра. Он сильный. Опасный. Упрямый до такой степени, что иногда хочется приложить его чем-нибудь тяжелым исключительно в воспитательных целях. Но я вернулась не для того, чтобы сидеть в стороне сложа ручки, а уж после сегодняшнего вечера тем более не собираюсь отходить далеко. Для меня он все еще тот, кого нельзя бросить одного среди интриг и чужих улыбок. Особенно теперь. Я привыкла не доверять спокойствию, особенно, дворцовому.

Но... Выяснилось, что у дверей его покоев собрался стоять не ядовитый придворный и не убийца с кинжалом, а... Мирадор. Собственной персоной... Как будто больше некому охранять двери, через которые итак комар не пролетит... Я почему-то... не хотела, чтоб он всю ночь изображал памятник возле покоев Вэла, и если оставлю его у дверей, то он ведь действительно простоит до утра.

Я забрала его с собой. Не надо делать такие глаза. Я предложила ему комнату и отдых. Только это. Иногда такое приглашение означает ровно то, что означает: человеку предлагают не торчать в коридоре, когда вокруг и так достаточно упрямых идиотов. Ром, разговор, немного колкостей — ничего особенного. Совершенно ничего. Я, наверное, сама... хотела общества после всего. Хоть какого-то. Совсем не так, как он наверняка успел себе представить, пусть его серебряная самоуверенность не слишком разгоняется. И... Он был... удивительно сдержан. Неожиданно для... дракона.

Мы, конечно, подкалывали друг друга. И спорили. Я несколько раз пожалела, что решилась на эту авантюру. Потом был ром. Разговор. Песня... И странное спокойствие, пришедшее не сразу, но все же пришедшее. Мирадор почему-то... не вызывал желания немедленно выставить его за дверь. Точнее, вызывал, но не так сильно, как... это бывало обычно. Он не переступал черту. Не пытался взять больше, чем ему позволили. А еще слушал. По-настоящему слушал. Он оказался неожиданно приятным собеседником. Сдержанным. Внимательным. И даже, чтоб ему пусто было, деликатным. Странно признавать, но его общество меня не раздражало, мне не хотелось, чтобы он ушел. Вообще всё происходило без нажима, и это... сбивает с толку.

Пожалуй, это самая странная часть этой ночи.

Читать на Литмаркет

Читать на Литсовет

Читать на Букривер

У нормальных людей свадьба — это когда ты стоишь у алтаря, стараешься не запутаться в собственном платье, смотришь на мужчину, которого любишь, и... ну и прочие прелести. У нас... свадьба — это когда в тебя еще и стреляют. Я уже обрадовалась, что самое страшное позади, успела подумать, что все наконец закончилось: все страхи, побеги и так далее...

[700x700]

И тут на тебе - кто бы мог подумать?.. Арбалетный болт, как будто кто-то решил пригвоздить меня к этому мгновению навсегда. Я провалилась в темноту. Было так больно, что даже крик застрял где-то внутри. Я слышала Вэла, чувствовала его рядом, но мир уже уплывал. Свет, голоса, страх, кровь — все стало каким-то далеким. А потом не осталось ничего, только темнота и тишина. И где-то там, далеко, меня звал голос. Упрямый, злой, родной до невозможности. Я вернулась на него. На его ярость, на его боль. Он, кажется, готов был спорить даже со смертью.

Не знаю, что Вэл сделал. Не знаю, чего ему это стоило. И, если честно, даже спрашивать не стану, потому что мой дракон в ярости — это не тот, кому хочется заглядывать за плечо и уточнять подробности. Но Вэл всегда плохо слушал тех, кто говорил ему “нельзя”. Он и вытащил меня обратно.

Выяснилось... что тащить пришлось не только меня, а еще три маленькие жизни. Три драконенка. Я, конечно, ведьма и многое повидала, но даже у меня возник один очень простой вопрос: как?!

До Луны еще далеко. Вэл говорил, что этого не должно было случиться. По всем правилам этого быть не могло. Но если честно, после всего, что было сегодня...

Я бы очень хотела сказать, что приняла эту новость спокойно и величественно, как подобает жене принца. Но нет. В голове у меня было только одно: кто-нибудь, объясните мне немедленно, что происходит?! 

Читать на Литмаркет

Читать на Литсовет

Читать на Букривер

И ведь нас уже объявили мужем и женой... Вот оно, свершилось: она - моя жена. Моя. Вместо этого...

Я думал, самое трудное — дойти без приключений до алтаря. Ошибался. Самое трудное началось в тот миг, когда она умерла у меня на глазах, а вместе с ней остановилось и мое собственное сердце. Я чувствовал, как смерть тянет нас обоих, как связь рвется, как время утекает сквозь пальцы...

Смешно, правда? Мы столько сделали, чтобы дойти до этого мгновения, чтобы обвести всех вокруг пальца, чтобы стать теми, кем давно уже были друг для друга. Странное чувство, когда смерть уже положила ладонь тебе на плечо, но почему-то... не успела сжать пальцы. И, возможно, я умер бы, если бы не кое-что древнее, что удержало меня в теле, чтобы я успел хоть что-то сделать.

На чем я держался? На ярости? На крови? На тонких нитях связи, которые рвались быстрее, чем я успевал их удерживать? Понятия не имею... У меня было слишком мало времени, чтобы думать об этом, чтобы рассуждать о милосердии, праве и последствиях. Связь рвалась. Смерть тянула ее к себе, а меня — следом.

[700x700]
Я использовал это время - просто взял жизни тех, кого посчитал виновными и заплатил цену, которую смерть была вынуждена принять. потому что цена жизни моей жены не могла быть меньше чужих жизней. Жестоко? Возможно. Волнует ли это дракона, который держит на руках мертвую жену? Наша связь предполагает не только общую жизнь, но и общую смерть, а я не собирался покорно ждать конца, и помирать вот так... едва получив желаемое. Ни о чем не жалею. Пусть это назовут казнью, жертвой, безумием — мне все равно. Я заплатил за жизнь Исилен. Слишком быстро, на мой вкус, померли некоторые твари, но времени у меня было... небогато. Смерть — плохой кредитор: если торговаться с ней, нужно платить сразу и щедро. Я позвал Исилен обратно. Она вернулась. Но... было непросто.

И только потом я понял, почему: я вытащил из тьмы не только ее. Троих детей. Наших детей. Я до сих пор не понимаю, как это возможно: до Луны еще далеко.Чудеса, конечно, но... она дышит. Наши сердца снова бьются. Это главное, остальное я выясню потом. Надо же... трое маленьких жизней держались за нее там, в темноте.

Это нарушение всего, что я знаю о собственной крови. И все же я впервые рад ошибаться.

Читать на Литмаркет

Читать на Литсовет

Читать на Букривер

- Скажи честно, ты наслаждаешься? - спросила Хелен.

- Исключительно торжественностью момента, - ответил Вэлдрин с таким невинным видом, что ведьма едва не рассмеялась.

Конечно, он наслаждался. И она тоже. Слишком красиво всё получилось: чужие расчеты пошли прахом, маски оказались бесполезны, а те, кто был уверен, что держит ситуацию в своих руках, теперь могли только смотреть и делать вид, будто так и задумано всё. Еще немного. Еще несколько слов, несколько взглядов, несколько ударов сердца, и она станет его женой, которую нельзя отодвинуть в сторону. Его.

[700x700]

- После церемонии нас уже не разлучат, - сказала она тише.

Вэлдрин наклонился ближе, и в его голосе прозвучала уверенность:

- Я бы не позволил этого и до церемонии. Но после - будет особенно приятно напомнить всем, что всё теперь официально.

- Ты слишком доволен собой, Вэл.

- У меня есть причины.

- Кажется, мы всех обвели вокруг пальца? - Хелен прищурилась, но улыбку спрятать не смогла. Слишком долго они шли к этому моменту. А теперь она стоит рядом с ним не как тайна, не как проблема, не как кошка на руках. Как невеста. Еще немного - и все услышат то, что уже давно свершилось. Вот-вот их назовут мужем и женой, и мир, каким бы упрямым он ни был, вынужден будет это признать.

- Пока не всех, - спокойно ответил Вэлдрин. - Но... основную массу.

- Если кто-нибудь сейчас попробует нас остановить, я их покусаю, - фыркнула Хелен, поправляя свадебный костюм.

- Постарайся хотя бы дождаться церемонии, - заметил Вэлдрин.

- После нее меня уже никто у тебя не отнимет, — тихо сказала она. Она была довольна. Очень. И Вэлдрин тоже был доволен, хотя выражал это куда сдержаннее: легким изгибом губ, спокойным взглядом и драконьим самообладанием, за которым всегда прятался пожар. Вэлдрин хищно улыбнулся.

- После этого им придется сначала выжить при попытке.

- Вэл, я очень хочу стать твоей женой.

- Взаимно, Хелен. До неприличия.

- Ты понимаешь, что после этого уже не отвертишься? - спросила Хелен.

- Я ради этого и старался.

Читать на Литмаркет

Читать на Литсовет

Читать на Букривер

Вэлдрин Мор’Шаррим снова оказался рядом... Я прекрасно помню, что когда-то этот мужчина был не только принцем Каралиса. Не только наследником громкого имени.

[700x700]

Когда-то он жил в нашем гнезде и с таким серьезным видом «изучал источники», очень прилежно, надо сказать, что я до сих пор не могу произносить это без внутреннего смеха. Так, по крайней мере, это называлось вслух. Источники, разумеется, были интересны. Но не только они. Скажем так, некоторые занятия оказались куда увлекательнее старых записей и пыльных трактатов. Я не стану делать вид, будто не помню. И не стану делать вид, будто мне неприятно помнить.

Он изменился. Стал еще жестче, тяжелее, осторожнее. Нет, я не питаю иллюзий он выберет не меня. И это хорошо: мы слишком разные, это даже к лучшему. И, возможно, именно поэтому я смотрю на него без боли. Этот танец был прекрасным, может быть, даже пламенным, но из такого пламени редко строят дом. Зато им можно согреться еще раз... если он захочет. Если однажды принц вдруг решит повторить одну из тех ночей… я не стану притворяться, что против. Не стану указывать ему на дверь.
#Маэра

Читать на Литмаркет

Читать на Литсовет

Читать на Букривер

— Прекрасно выглядишь, дорогая, — Кармина поправила складку на рукаве Найи и довольно улыбнулась, глядя на принцессу поверх бокала. — Именно так должна выглядеть будущая жена Вэлдрина. Нервничаешь?

Найя стояла у окна, безупречная, торжественная, сияющая. Одета она была в белое платье с золотом и огненными узорами, словно она уже услышала свое имя у алтаря и теперь лишь ждет, когда остальные поймут очевидное.

— Нет, — ответила она после короткой паузы. — Просто хочу, чтобы все уже свершилось. Он видел меня? — Найя старалась говорить спокойно, но пальцы все равно сжали веер чуть крепче. — Что сказал?

Кармина улыбнулась.

[700x700]

— Свершится... Считай, уже свершилось. Вэлдрин всегда говорит... мало, — королева мягко усмехнулась. — Не тревожься. Вэлдрин может сколько угодно делать вид, будто еще выбирает, играть в загадки и изображать равнодушие. Но мы с тобой обе знаем, чем закончится сегодняшний вечер.

Найя опустила взгляд, скрывая улыбку.

— Он упрям. Но сегодня ему придется признать очевидное. - Найя чуть приподняла подбородок. — Значит, вы тоже уверены?

— Упрям, опасен и слишком высокого мнения о собственной персоне, — мягко согласилась королева. — Но именно поэтому так приятно видеть, как обстоятельства наконец складываются правильно.

Найя чуть повернула голову.

— Вы действительно уверены, что он выберет меня?

— Именно, — Кармина посмотрела на зал, где слуги торопливо убирали лишние цветы. — Иногда мужчине нужно позволить думать, будто он сам пришел к нужному решению. А ты — лучший выбор из всех возможных.

— А если он снова начнет сопротивляться?

— На балу? При всех? Сомнительно. Но даже если и так... В конце концов, чем яростнее он будет пытаться сохранить свою независимость, тем слаще станет миг, когда он назовет твое имя.

— Скоро он будет моим. Он должен был понять это раньше, - Найя улыбнулась.

— Мужчинам иногда нужно время, чтобы признать очевидное. Особенно таким, как Вэлдрин. Дорогая, кто еще может быть достойнее? — Кармина произнесла это так спокойно, будто речь шла о давно утвержденном государственном решении. — Ты — принцесса Бамбуковой Империи. Красива, знатна, подготовлена и достаточно терпелива, чтобы вынести его характер.

— Я не собираюсь его выносить, — Найя самодовольно улыбнулась. — Я собираюсь сделать его своим.

— При всех, — тихо добавила Кармина. — И это будет особенно приятно. - В глазах Кармины мелькнуло удовлетворение.

Найя поправила браслет на запястье. Кармина посмотрела на украшенный зал, на слуг, на цветы, на все это великолепие, которое должно было стать началом новой жизни для Найи и концом слишком долгого неудобства для нее самой.

— А я, наконец, избавлюсь от его вечного присутствия и дворец наконец вздохнет свободнее, — почти ласково произнесла Кармина. — Видишь, дорогая? Сегодня у нас обеих есть причина праздновать. Как видишь, дорогая, этот брак выгоден нам обеим.

— Тогда пусть бал начинается скорее.

— Не спеши. Победы нужно уметь смаковать.

— И правда. Пусть он еще немного поиграет в свободу.

— Пусть, — Кармина улыбнулась. — Последние часы перед поражением всегда кажутся мужчинам особенно сладкими.
#Кармина #Найа

Читать на Литмаркет

Читать на Литсовет

Читать на Букривер

Сегодня мой сын решил испытать мое терпение с самого утра, умеет он раздражать меня профессионально. Есть сыновья, которые приходят к отцу за советом или за благословением. А есть... Вэлдрин. Все, чего я хотел утром - проверить подготовку, убедиться, что он ничего не испортил, и, возможно, наконец-то узнать, кто невеста. Ну не верю я в то, что он выбирать будет прямо на балу, в самом деле! План, разумеется, провалился почти сразу.

Сын явился с тем самым выражением лица, своим любимым, спокойным, самоуверенным и довольным. И, разумеется, ничего толком объяснять он не собирался. И ведь бесит не только это. Я попытался выяснить главное: кто невеста. В ответ получил эту его драконью улыбку, туманные намеки. Бесит еще и то, что он, похоже, действительно все просчитал. Проверяет мое самообладание... И, честно говоря, делает это чертовски успешно.

Но больше всего меня смущает не это. Он решил провести ритуал Девяти Врат.

Я этот ритуал знаю слишком хорошо, чтобы не напомнить ему о главном. Там не бывает полумер: две жизни становятся одной, и смерть тоже больше не принадлежит одному. Это не та вещь, к которой подходят из любопытства или каприза. Один шаг — и уже не только его судьба. После ритуала ничего не отменить. Я знаю, что это значит. Знаю цену такой клятвы. А Вэлдрин идет в него с такой уверенностью, будто уже расплатился за свой выбор полностью. Вот этого я от него не ожидал. Не потому, что он слаб. Напротив, потому, что он слишком хорошо умеет просчитывать последствия. И если уж он решился — значит, там действительно все серьезно. Меня это одновременно и тревожит, и бесит сильнее всего. Не сам факт свадьбы и даже не молчание. А то, с какой решимостью он идет туда, где ошибаться нельзя.

Я не знаю, кто окажется рядом с ним у алтаря, но я вижу перед собой не мальчишку, который "играет в свадьбу". Я вижу взрослого дракона, который выбрал не отступать. Кто бы ни была его невеста, Вэлдрин выбрал всерьез и окончательно. И, похоже, уже не передумает. Это уже само по себе повод насторожиться.

И, да, он по-прежнему умеет довести меня до желания швырнуть в него чем-нибудь тяжелым. Но, черт возьми, решимости у него не отнять. И, похоже, именно это сейчас заставляет меня молчать вместо того, чтобы сорваться.

#Александр

[700x522]

Читать на Литмаркет

Читать на Букривер

Читать на Литсовет

Я всегда знала, что в старых ведьминых домах нельзя бездумно открывать банки, бутылки и подозрительные ящики. И все равно полезла. Я просто искала кофе. Честно. Обычный кофе среди банок с травами, сушеными корнями и прочими вещами, которые не стоит трогать без подробной инструкции. В итоге я нашла настойку. “Хелен, не трогай эту подозрительную бутылку, ей девяносто лет”. Разумеется, я нашла именно ее.

Почти девяносто лет выдержки. "Прекрасная" была идея - понюхать! Запах — как у драконьего похмелья, вкус, подозреваю, еще хуже. Но травы... они могли помочь вытащить спрятанные воспоминания и вернуть их в сознание.

Разумеется, Вэл решил выпить! Я пыталась его отговорить, даже отобрать ее у Вэла, потому что он решил, что это надо выпить очень срочно, да куда там... Он, осознав состав, решил, что это прекрасная возможность проверить, насколько крепким может стать алкоголь, если оставить его на несколько десятилетий, а внутри, вероятно, еще и ключ от всех запертых дверей в его голове. Если Вэлдрин Мор’Шаррим видит дверь, он не станет ждать, пока кто-нибудь принесет ему ключ. Так и запишем: если перед драконом поставить неизвестную дрянь, способную вернуть память, он сначала опрокинет ее в себя, а потом начнет зеленеть лицом и рассуждать о последствиях.

Он выпил все до капли и провалился в память. А я осталась рядом. Сутки — это очень долго, когда дракон, которого ты любишь, лежит без сознания, а ты не знаешь, вернется ли он прежним. И вернется ли вообще...

Он время от времени подавал признаки жизни, а я убеждала себя, что если он способен даже во сне спорить со мной через связь, значит, все еще жив. Я пыталась не думать о том, что именно может ждать его по ту сторону памяти. Получалось плохо, но я старалась.

А потом он вернулся. И я никогда не забуду его взгляд в тот момент. Не просто сильным, не просто опасным, не просто моим драконом, который вечно говорит “моя” вместо “люблю”. Целым. Настоящим. Будто все потерянные части наконец встали на место. Он вспомнил нас. И я была счастлива. И, кажется, теперь окончательно решил, что отпускать меня — плохая идея.

Потом я решила попробовать сама и сделала отвар из тех же трав, но не такой убийственный, спасибо, я все еще люблю жить, я все-таки не самоубийца с крыльями.

Выпила и тоже увидела то, чего не должна была помнить: чужие лица, знакомые места, его руки, свою смерть и любовь, которая почему-то каждый раз находила нас заново. Вспомнила достаточно, чтобы понять: наша история гораздо длиннее, страннее и кровавее, чем можно представить. Воспоминания возвращались слишком ярко, будто кто-то распахнул дверь, за которой все это время стояла моя собственная жизнь. Вспомнила его — маленького, взрослого, злого, растерянного, влюбленного. Я еще не знаю, что делать со всем этим. Как принять. Как разложить по полочкам. Как дышать спокойно...

А еще мой чешуйчатый манипулятор случайно сообщил одну маленькую деталь... после ритуала у нас не только одна жизнь на двоих, но и... одна смерть. И так спокойно это сказал, будто речь шла о незначительной бытовой детали. Например, о том, что кофе закончился.

Если погибну я — погибнет и он.

Но это ведь мелочь, правда? Нет, ну нормально? Знай я это заранее, ни за что бы не согласилась. Одно дело — рискнуть собой. Совсем другое — случайно забрать с собой того, кого любишь.

Он, конечно, попытался объяснить, что это “не самая большая проблема”. Очень по-драконьи. Очень по-вэлдриновски. Очень хочется укусить. Кошьи боги, как же я зла! Видит Великая Котомать, я очень люблю этого дракона! Я очень старалась сохранять спокойствие, но... Теперь мы связаны навсегда. У нас одна жизнь на двоих, одна смерть, несколько десятков врагов и свадьба на носу... И ничего уже не отменить.

Он говорит, что теперь мы будем жить долго (теперь придется жить очень долго, чтобы я успела как следует его покусать) и счастливо. А насчет счастливо — это зависит от того, насколько быстро он поймет: некоторые вещи следует сообщать до ритуала. До. Ри-ту-а-ла. НЕ ПОСЛЕ!

Теперь у меня есть муж, общая смерть на двоих и огромное желание стукнуть его чем-нибудь тяжелым.


Жаль, самой больно будет. Придется быть осторожнее и следить, чтобы мой "хитрый" дракон больше не забывал сообщать такие “мелочи” вовремя. Кого я покусаю первее: врагов или собственного мужа?..
#Хелен

Моя память похожа на комнату, запертую изнутри. Я всегда знал, что за дверью что-то есть, но не мог вспомнить, что именно. Я долго жил с ощущением, что внутри меня чего-то не хватает, будто из моей памяти вырвали не отдельные события, а целые куски души. Я к этому привык настолько, что перестал искать корни...

Я не помню, когда впервые почувствовал себя неполным... Наверное, это началось задолго до того, как я научился распознавать магическое вмешательство. Но рядом с Хелен все стало непривычно спокойно. Слишком правильно, будто недостающая часть меня наконец вернулась на место.

А потом Хелен нашла ключ - старую настойку, созданную ее же руками много лет назад. Она вернула мне память. На бутылке был мой почерк, но рецепт принадлежал ей. Настаивалась она так долго на травах, памяти и, кажется, чьем-то весьма сомнительном чувстве меры, что от одного запаха можно было вспомнить ошибки предков до седьмого колена. Запах у этой дряни был такой, что даже матросы с “Крыла Ночи” прониклись бы уважением.

Я выпил. Разумеется, выпил. Если у бутылки есть хоть один шанс вернуть то, что у меня украли — глупо оставлять ее закупоренной. Вместе с памятью ко мне вернулось понимание: я уже пять раз ее терял. Вместе с горечью и алкоголем в меня вернулась целая жизнь. Потом еще одна. И еще.

Я вспомнил Хелен. Вспомнил все. Каждую жизнь, каждую потерю, каждый раз, когда ее у меня отнимали. Вспомнил, почему рядом с ней мне всегда было так спокойно. Память ударила сразу всем: детским смехом, запахом леса, кровью, рынками, морем, огнем, таверной, ее руками, ее смертью. Снова. И снова. И снова. И вспомнил, наконец, почему тело помнит ее руки. Почему тени ложатся у ее ног, как ласковые коты. Почему каждое ее исчезновение оставляло дыру.

Пять раз кто-то отнимал у меня самое дорогое, а потом заставлял забыть. Пять раз я не успевал удержать, защитить, вернуть. Пять жизней, пять потерь, когда она исчезала, а вместе с ней из меня будто вырывали часть души. Пять раз моя жизнь продолжалась, хотя какой-то ее важнейшей части в ней уже не было.

Но теперь я помню каждый взгляд, каждую смерть и каждое обещание, которое не успел сдержать. Осталось только убедиться, что в этот раз наша история закончится иначе. Пять раз, когда мне оставляли только пустоту и ярость без причины. Причина нашлась.

Я нашел зеркало Кармины — артефакт, которым она стирала мне память. У зеркала была сила - оно хранило больше, чем казалось. Оно стирало память, меняло прошлое и оставляло меня без ответов. Но я разобрался в его силе и повернул ее против хозяйки, я заставил его подчиниться мне. Я вернул ей собственную магию — пусть поживет с последствиями своих решений: позаботился о том, чтобы она попробовала собственное лекарство, сделал то, что следовало сделать с самого начала: обратил ее силу против нее самой. Признаться, вещь занятная. Не ломать же хорошую вещь без пользы. Надеюсь, ей понравился результат. Я старался.

Память вернулась не без боли, но вместе с ней вернулся я. Целый. Настоящий. И достаточно злой, чтобы больше никому не позволить вмешиваться в мою жизнь. И впервые понимаю: Хелен больше не нужно искать. Она здесь. Со мной. А значит, я могу сделать то, ради чего вспомнил прошлое: защитить ее. У меня достаточно сил, чтобы не позволить прошлому повториться, написать наше будущее самому.

После этого я отправился к Многоликой. Оказалось, за чужими лицами все это время скрывалась Оливия — мать Хелен. Разумеется, я пригласил ее на свадьбу, было бы невежливо лишать мать невесты такого зрелища. Семейное торжество, что поделать. Она обещала прийти, правда, под чужим лицом. Впрочем, от Многоликой другого я и не ждал. Посмотрим, что она выберет на этот раз. Надеюсь, ей понравится церемония. Особенно та часть, где все ее планы наконец сработают.

Я больше не собираюсь терять Хелен. Ни в этой жизни, ни в следующей. И если кто-то снова решит вмешаться, ему придется сначала пережить встречу со мной.
#Вэлдрин

Читать на Литмаркет 

Читать на Литсовет 

Читать на  Букривер 

Вэлдрин пришел ко мне с таким лицом, что я уже приготовилась к очередной катастрофе - войне, проклятию, очередному заговору или, что еще хуже, к просьбе помочь ему разобраться с последствиями собственного безрассудства. У драконов, знаете ли, очень выразительный вид, когда они приходят не просто так: в нем всегда есть либо усталость, либо упрямство, либо желание немедленно что-нибудь поломать. Иногда — всё сразу. Вэлдрин не умеет приходить тихо, даже когда он старается, в его появлении всегда есть что-то от надвигающейся грозы... Обычно после этого приходится тушить пожар, распутывать чужое проклятие или объяснять ему, почему нельзя решать семейные вопросы при помощи драконьего пламени.

[700x700]

Но в этот раз он пришел с приглашением на свадьбу. С моей дочерью. Сначала я, конечно, решила, что он опять что-то придумал, но когда услышала, признаюсь, обрадовалась так искренне, что даже не стала подшучивать над ним. Хотя могла бы. После стольких лет, лиц, имен, случайностей и тщательно подстроенных встреч — было бы странно отнестись к этому иначе.

Вэлдрин хотел знать, зачем я столько раз вмешивалась в их путь, зачем путала следы и подталкивала их друг к другу, зачем я хитрила. Иногда судьбе нужно немного помочь, особенно если судьба упряма, а память ненадежна. Да, мне пришлось хитрить, чтобы они встретились. Менять лица. Прятать следы. Не один раз. Подсовывать нужные книги и устраивать встречи, которые выглядели случайными. Иногда — вмешиваться в чужие планы. Иногда — создавать собственные. Я не жалуюсь. Хелен должна была стать сильной. Вэл — научиться видеть не только то, что лежит перед глазами. А им обоим требовалось понять: если позволить другим распоряжаться своей жизнью, счастливого конца можно не дождаться. Теперь они нашли друг друга сами. Почти. Хорошая ведьма знает: совпадения редко бывают случайными. Некоторым историям нельзя идти своим чередом, а то они просто не доходят до искомого результата. Я помогала им как могла.

На свадьбе я, разумеется, появлюсь, но... постою тихонечко в уголочке. Не только потому, что Хелен, скорее всего, будет сердиться. Это ожидаемо и вполне заслуженно. Дело не только в ее гневе. У меня достаточно причин держаться в тени. Некоторые из них Хелен и Вэлу пока знать не стоит. И однажды они их узнают. Если к тому времени не решат сначала меня сжечь. Пусть сначала женятся, а потом уже задают вопросы.
#Оливия

Читать на Литмаркет 

Читать на Букривер

Читать на Литсовет

Того, что случилось сегодня, я попросту... не ожидала... Принц отпустил меня. Вот так просто: снял рабскую метку, дал мне деньги, последнее поручение и свободу. Но я не откажусь от его просьбы. Если это мой последний долг ему, я выполню его до конца.
[700x700]
Я растеряна... Я не знаю, куда меня приведет эта дорога... но я не подведу его, если уж Вэлдрин выбрал именно меня, я сделаю все, что в моих силах, и доведу его дело до конца. Тем более, теперь.

#Сорина

Читать на Литмаркет 

Читать на Литсовет 

Читать на Букривер 

Я предпочитаю, чтобы за меня говорили когти...

[700x700]

Найа с чего-то уверена, что ей позволено... вообще что-то. Вечер оказался на редкость поучительным, она получила ровно столько внимания, сколько заслуживала, и, к моему удовлетворению, не без помощи кошки. Хотя бы Хелен не стала церемониться и вцепилась имперке в лицо так, как я сам не могу себе позволить... Килька получила по заслугам, и я не стану делать вид, что... А, ой, извините...сь. Какая досада!

И... я отпустил Сорину. Снял с нее рабскую метку и дал ей свободу, которую она заслужила. Сорина… больше не ограничена ничем. Признаться, расставаться было непросто, не хотелось этого делать, но она заслужила.

Мне грустно с ней прощаться. Но если она не вернется, я все пойму... и приму. Не жалею о своем решении.

Читать на Литмаркет 

Читать на Литсовет 

Читать на Букривер

Я долго молчала, но у любого терпения есть предел. Даже у кощичкиного. Особенно когда кто-то слишком близко подходит к моему дракону и тянет... свои плавники к тому, что ей не принадлежит. Найя слишком много о себе возомнила. Остается только одно: объяснить все так, чтобы точно запомнила.

[550x550]

Ну и... я сорвалась. И, честно говоря, ни капли об этом не жалею: у Найи теперь очень наглядное напоминание, что чужое лучше не трогать. Не испытываю по этому поводу ни малейших угрызений совести.

Если кто-то лезет к моему дракону, пусть потом не удивляется, что у него испорчено... все, до чего я дотанусь.

Есть ощущение, что Кармина уже начала догадываться, что я не просто кошка. Что ж, тем интереснее. У меня уже есть для нее маленькая ловушка... пора играть тоньше: письмо, приманка, ложный след. Пусть ищут меня там, где меня нет.

#Хелен

Читать на Литсовет 

Читать на Литмаркет 

Читать на Букривер 

Я пришла поговорить и извиниться — да, именно извиниться, хотя это слово и горчит хуже самого позора. Я не привыкла, чтобы меня ставили в положение просительницы. Мне казалось, если я признаю ошибку и попытаюсь все уладить, Вэлдрин хотя бы выслушает меня. Но он потребовал назвать имя того, кто подкинул мне эту "мерзкую" идею, и только тогда обещал подумать о перемирии.

Я не выдержала. Сколько можно надо мной издеваться и испытывать мой дзен?!

А потом внезапно... в мое лицо и волосы вцепилась его кошка! Я в шоке! В бешенстве! И это еще очень мягко сказано. Теперь я даже не знаю, что жжет изнутри сильнее: ощущение позора или злость. У меня до сих пор дрожат руки!

#Найя

Читать на Литсовет 

Читать на Букривер 

Читать на Литмаркет