Сидит такое чучело в вышиванке, и блеет.
Особо умиляет - "повторюсь, это не относится ко всем русским, есть среди них и нормальные, но в основной массе ..." ... типа подстелил. Слабоумный 
Причём, это не Вася Пупкин, а вполне медийная пропагандистская личность, охраняемая государством ...
Вот интересно, неужели в странах Европы нет уголовного наказание за такие публичные речи?
Скажу честно: я привык, что женщины смотрят на меня, как на... Ну... Кхм... Вы понимаете. Серебряная кровь имеет свои побочные эффекты - врожденное очарование и так далее. Нет, я не хвастаюсь. Это просто факт, с которым приходится жить. Просто за годы службы, портов, приемов и дипломатических ужинов я привык к повышенному женскому вниманию. Серебряным драконам достается внешность, голос и то самое проклятое очарование.
[700x700]
Меня редко удивляют женщины... Сорина оказалась исключением, она посмотрела на меня так, будто я не дракон с врожденным очарованием, а досадная помеха на дороге. И отшила. Без колебаний. Признаюсь, это было освежающе и так... изящно! Разумеется, я был очарован.
После всего, что случилось на свадьбе, я собирался остаться у покоев Вэлдрина на страже: рядом должен стоять тот, кто не будет задавать лишних вопросов и успеет выхватить клинок раньше, чем ситуация станет непоправимой. Сорина, разумеется, решила так же. Мы немного поцапались — исключительно в рамках вежливости, конечно, столкнулись у дверей, обменялись несколькими замечаниями, в которых вежливости было ровно столько, чтобы не начать дуэль прямо в коридоре. Она дала понять, куда примерно я могу проследовать со своей помощью... И когда она вдруг пригласила меня к себе, я удивился. Очень.
Я не часто теряюсь. Но в тот миг... Я помню, что с Сориной нельзя торопиться. Нельзя давить. Нельзя путать ее приглашение с обещанием, а предложение разделить ром — с разрешением сократить дистанцию. У нее за плечами достаточно того, о чем воспитанный мужчина не спрашивает, если хочет когда-нибудь услышать решительно положительный ответ. Если бы мне кто-то сказал на свадьбе, что Сорина сама предложит провести ночь не в коридоре, а в ее комнате, я бы посоветовал этому человеку меньше пить. Однако предложение прозвучало. Я очень старательно напоминал себе, что есть границы, которые не стоит пересекать: доверие для нее - редкая и дорогая вещь. Одно дело — быть приглашенным. Другое — забыть, с кем имеешь дело. Я мог бы подойти ближе, серебряная кровь охотно подсказывает такие пути. Но... я не стал. Сорина не из тех, к кому можно лезть с красивыми словами и самоуверенной улыбкой. С ней нужно держать руки при себе, голову холодной, а язык — под контролем. Особенно язык.
Мы говорили долго. О Вэле. О страже. О том, кто из нас упрямее, хотя тут, на мой взгляд, ответ был очевиден и не в мою пользу. Она подкалывала меня, я отвечал, и где-то между очередным глотком рома и ее прищуром я понял, что проигрываю гораздо серьезнее, чем рассчитывал. Потом разговор стал спокойнее. Ром обжигал горло, но... она предсказуемо не смягчилась полностью. Не раскрылась. Не превратилась вдруг в ту, кого можно легко получить. И именно поэтому мне хотелось слушать дальше. И чем дольше длился этот странный вечер, тем яснее я понимал: мне мало просто ее заинтересовать.
Я хочу добиться ее расположения по-настоящему, а не своим природным даром или силой. Вниманием. Присутствием, от которого ей не захочется закрываться. Странное желание для дракона, привыкшего брать курс и идти прямо, но ради этой девушки я, пожалуй, готов учиться лавировать. И, клянусь всеми ветрами, ради этого я готов проявить терпение, хоть оно никогда не входило в список моих главных достоинств. Мне захотелось, чтобы она сама однажды решила остаться рядом. В какой-то момент я поймал себя на мысли: мне мало ее внимания. Мало того, что она меня пригласила и... не выгнала в последствии. Мало этого странного перемирия под ром. Я хочу, чтобы однажды она посмотрела на меня без настороженности. Чтобы сама захотела оставить дверь открытой. Чтобы рядом со мной ей не пришлось держать руку на оружии. Для этого, кажется, придется сделать невозможное: не спешить. Что ж. Если ради Сорины понадобится терпение, я найду, где его взять. Если понадобится молчать — буду молчать. Если придется снова и снова доказывать, что я умею держать себя в руках — докажу. В конце концов, здесь важна не победа, а доверие.
Читать на Литмаркет
Читать на Литсовет
Читать на Букривер
После того, что случилось, я поняла, что Вэлдрина и Ислен нельзя оставлять без охраны. Да, понимаю, звучит... странно. Принц, дракон, капитан, который способен одним взглядом кровь застыть в венах... Но именно поэтому за ним и нужно присматривать. После такой свадьбы это не обсуждается. Пусть он самая страшная тень всего дворца, он может сколько угодно изображать, что контролирует ситуацию — кому-то надо следить, чтобы он не решил снова...
[700x700]
Я привыкла к тревоге: той тонкой нити под кожей, которая натягивается раньше, чем разум успевает понять причину. Вэлдрин жив, Исилен рядом с ним, охрана выставлена, распоряжения отданы. Формально всё сделано правильно. А на деле я понимала: этой ночью принца нельзя оставлять без присмотра. Он сильный. Опасный. Упрямый до такой степени, что иногда хочется приложить его чем-нибудь тяжелым исключительно в воспитательных целях. Но я вернулась не для того, чтобы сидеть в стороне сложа ручки, а уж после сегодняшнего вечера тем более не собираюсь отходить далеко. Для меня он все еще тот, кого нельзя бросить одного среди интриг и чужих улыбок. Особенно теперь. Я привыкла не доверять спокойствию, особенно, дворцовому.
Но... Выяснилось, что у дверей его покоев собрался стоять не ядовитый придворный и не убийца с кинжалом, а... Мирадор. Собственной персоной... Как будто больше некому охранять двери, через которые итак комар не пролетит... Я почему-то... не хотела, чтоб он всю ночь изображал памятник возле покоев Вэла, и если оставлю его у дверей, то он ведь действительно простоит до утра.
Я забрала его с собой. Не надо делать такие глаза. Я предложила ему комнату и отдых. Только это. Иногда такое приглашение означает ровно то, что означает: человеку предлагают не торчать в коридоре, когда вокруг и так достаточно упрямых идиотов. Ром, разговор, немного колкостей — ничего особенного. Совершенно ничего. Я, наверное, сама... хотела общества после всего. Хоть какого-то. Совсем не так, как он наверняка успел себе представить, пусть его серебряная самоуверенность не слишком разгоняется. И... Он был... удивительно сдержан. Неожиданно для... дракона.
Мы, конечно, подкалывали друг друга. И спорили. Я несколько раз пожалела, что решилась на эту авантюру. Потом был ром. Разговор. Песня... И странное спокойствие, пришедшее не сразу, но все же пришедшее. Мирадор почему-то... не вызывал желания немедленно выставить его за дверь. Точнее, вызывал, но не так сильно, как... это бывало обычно. Он не переступал черту. Не пытался взять больше, чем ему позволили. А еще слушал. По-настоящему слушал. Он оказался неожиданно приятным собеседником. Сдержанным. Внимательным. И даже, чтоб ему пусто было, деликатным. Странно признавать, но его общество меня не раздражало, мне не хотелось, чтобы он ушел. Вообще всё происходило без нажима, и это... сбивает с толку.
Пожалуй, это самая странная часть этой ночи.
Читать на Литмаркет
Читать на Литсовет
Читать на Букривер
В Венеции показали израильский фильм NAZA, который посвящен массовой гибели мирных жителей в секторе Газа. Картину встретили 25-минутными овациями после показа. Министр культуры Израиля призвал лишить гражданства режиссеров фильма. Картина, созданная при участии британской газеты Guardian, рассказывает о методах Армии обороны и так называемом “сопутствующем ущербе”. Режиссеры Юваль Абрахам и Рахель Шор беседуют с 24 мужчинами, их представляют как бывших военнослужащих и сотрудников разведки Израиля; те говорят о системах наведения целей с помощью искусственного интеллекта. В одном из интервью источник утверждает, что было дано разрешение на гибель 500 человек ради ликвидации одного члена ХАМАС. ...