Нет ни одного логичного объяснения этой до смешного абсурдной ситуации: последний мой пост был в 2015, а сегодня я решила внезапно вспомнить пароль (и вспомнила же!) и предаться какой-то светлой ностальгии.
700+ читателей. Интересно, хотя бы парочка жива?
14000+ комментариев (моих)
Симпатии-антипатии
Читаю какие-то древние сохраненки, а кое-что до сих пор в сердечке.
Долгое, долгое время моим эпиграфом на дневниках стояли последние фразы произведения Али Кудряшовой:
«Господи, кто бы понял, как я устала,
Господи, кто бы понял, как я боюсь.»
И хочется обнять себя ту, из прошлого, и сказать: девочка моя, ни один из твоих страхов не случится. Так сейчас нужно. И все будет хорошо.
Помню это четкое ощущение, смешанное с каким-то невероятным внутренним удивлением, когда в один момент я перечитала эти строчки и мысленно сказала «это больше не про меня».
И надеюсь, что не про вас. Потому что никто не должен себя так чувствовать.
Я живу свою очень взрослую жизнь (и не заметила как выросла), все как у всех, наверное, но даже в этой рутине стараюсь замечать всё то прекрасное, что меня окружает.
Счастлива ли я? Определенно да.
Эта удивительная жизнь мне так сильно нравится.
(с) Джек-с-Фонарём
в двадцать не жизнь, а сплошные схемы: куча намёток и чертежей. вот ты плетешься домой со смены - вырастешь в Джеймса, пока что Джей. куртка, наушник с плохим контактом, рваные кеды, огонь в глазах - осень на два отбивает такты и залезает к тебе в рюкзак. кончилось лето - волшебный бисер, туго сплети, сбереги навек, память ступает проворной рысью, ждёт темноты в городской траве. вроде не то чтобы зол и загнан — нервые стальные, пока щадят...
но накрывает всегда внезапно — бомбой на скверах и площадях.
мы научились различным трюкам - так, что не снилось и циркачам. стерпим уход и врага и друга, небо попрём на своих плечах. если ты сильный, пока ты молод - что тебе горе и нищета?
только когда настигает холод - Бог упаси не иметь щита. это в кино всё легко и колко - помощь друзей, волшебство, гроза... здесь на окне ледяная корка, и у метели твои глаза. если бесцветно, темно и страшно, выход не виден и за версту...
...те, кто однажды вступил на стражу, будут стоять на своем посту.
***
старый трамвай тормозит со стоном, ярко искрятся во тьме рога. сумку хватай и беги из дома, кто будет вправе тебя ругать? мысли по ветру - легко и быстро, будто вовек не прибавят лет... значит, шли к чёрту своих Магистров, быстро садись и бери билет. небо - чужое, свои кумиры, кружит волшебной каймою стих... даже пусть где-то ты центр Мира - сможет ли это тебя спасти? в Ехо дела не бывают плохи, беды - нестрашные мотыльки. вот мне пятнадцать, и я в лоохи - кто еще помнит меня таким? гибель моя обитает в птице, жизнь обращается к нам на "вы" - эй, а не хочешь ли прокатиться вниз по мерцающим мостовым? орден за Орден, и брат за брата, только звенит в глубине струна - мысль о том, что пора обратно - и есть твоя Тёмная Сторона. мантию снять, и стянуть корону, скабой завесить дверной глазок; бросить монетку на дно Хурона, чтобы приснился еще разок.
в мире другом зацветает вереск, как не тасуй - наверху валет. где бы ты ни был, я здесь надеюсь, что ты умеешь вставать на след.
поезд летит, заедают дверцы, в Лондоне холодно в ноябре. если еще не разбито сердце, так ли уж важно, кто здесь храбрей? гул заголовков — "волна террора", "происки Лорда", "борьба за трон"...только какая судьба, авроры, если семнадцать, и ты влюблен? хитрость, мозги, доброта, отвага, страшно ли, мальчик? ничуть, ничуть...можно не быть с гриффиндорским флагом, чтобы сражаться плечом к плечу. старая песня, тебе не знать ли: дружба - и воин, и проводник; самого сильного из заклятий нет ни в одной из запретных книг. палочка, клетка, за плечи лямка, чуточку пороха брось в камин - глупо всю жизнь ждать письма из замка, нужно садиться писать самим. здесь не заклятья - скорей патроны, маггловский кодекс, извечный рок... где-то вдали стережёт Патронус зыбкие грани твоих миров. старые сны накрывают шалью, чьи-то глаза сберегут от пуль — я замышляю одну лишь шалость, карта, скорей, укажи мне путь.
раз уж пришёл - никуда не деться, строчки на стенах укажут путь. волчья тропа охраняет детство - значит, мы справимся как-нибудь. струйка из крана - заместо речки, зубы порою острей меча; ночь старых Сказок продлится вечно - или пока не решишь смолчать. кто выделяется - тот опасен, лучше не знать ни о чём лихом... но почему в надоевшем классе пахнет корою и влажным мхом? но почему всё сильнее знаки, руки - прозрачнее и светлей? странные песни поёт Табаки, древние травы бурлят в котле, пальцы Седого скользят небрежно, вяжет холщовый мешок тесьма... если сумеешь найти надежду, то соберёшь её в талисман. но почему всё сильнее знаки, ветер за окнами сер и тих; все коридоры ведут к Изнанке - хватит ли духа туда пойти? пусть нелегко и пусты пороги, истина, вообщем, совсем проста - здесь ты становишься тем в итоге, кем ты нашёл в себе силы стать.
строчки
Пока продолжает существовать картонный рисованный мир и ложная тупая война, времена года все равно меняются, а я уже почти не помню, о чем думала прошлым первым сентября. Я точно думала, что уже знаю, как вычурно устроено мироздание, потому что The End of the World (Skeeter Davis) играла у меня в голове гимном все те месяцы, вокруг становилось все больше сюрреалистичного и странного. Мне очень хотелось тренировать принятие и быть над любым процессом, быть мудрой, смирной, трезвой. Я загадывала одинаковые совершенно мирские, локальные желания, ни одно из них не сбылось. Меньше чем через месяц год назад я оказалась в самом страшном дне в своей жизни. О нем я сейчас думаю просто как о точке выбора, где я без колебаний продвинулась в сторону своих ценностей. С тех пор мне стало понятно, что представления и прогнозирования - это просто игра, чтобы занять время. Я себе показалась храброй и радикальной, так и правда было, но ирония в том, что ценности, как и страхи (как и всё вокруг) - это спектр и континуум, а значит, нельзя выбрать сразу всё, и в то же время, нельзя изъять что-то одно, не затронув другое.
Я продолжаю движение в сторону своих ценностей, но чем дальше я иду, тем менее протоптана тропа. Я не отказываюсь от своих представлений и прогнозов, но понимаю, что они имеют право остаться альтернативным сценарием по какой-нибудь снова неучтенной сюрреалистичной причине.
Все, что я вижу и осязаю - это просто явления. Их много, они сложные, а я через год вижу ещё больше их сторон. Я точно меньше удивляюсь и больше разрешаю себе чувствовать. Это даёт странное ощущение: отсутствие почвы под ногами, но, в то же время, ориентирование в этом бульоне, где все. Каждый раз, когда что-то происходит, я начинаю искать причину, но почти сразу осекаюсь.
Если у событий и есть смыслы, то они невербализуемы. Потому что нельзя придать оболочку чему-либо, не вложив в нее свою проекцию.
Жизнь - это притча про муху и пчелу.
Всю жизнь я жила со странным чувством, что на мое время придется что-то большое, часто я думала, что это война.
Каждое 9 мая в школе были концерты, я всегда участвовала в них, почти всегда это заканчивалось слезами не только зрителей, но и нашими.
Я настолько много всего сейчас испытываю, что даже решила написать сюда впервые за почти 4 года.
В то же время я не осязаю как таковой тревоги или тоски, я только чувствую, как моя челюсть напряжена, и как каждую ночь зубы сильно стиснуты, жевательные поверхности притираются, жевательные мышцы жутко болят, так, что нет никакого удобного положения. Живот сводит от каждого куска еды, а еда кладется в рот без остановки.
Основное чувство, которое у меня есть - это утрата. Скорбь и страх. Утрата выбора прежде всего, но и утрата себя как части развитого гуманистического общества, которого, как оказалось, не существует нигде даже в воображении. Я находила близость и искренность в тех продуктах культуры, росла на них и считала их общими, никогда не отождествляя себя ни со страной, ни с нацией, и испытывая привязанность лишь к отдельным их объектам и явлениям. Оказалось, что вообще всё было взято в сублизинг, и будто бы даже мои чувства и эмоции, полученные от того, что я брала в аренду. Это теперь какая-то нарисованная стена из "Шоу Трумана".
Я вижу свое лицо старым и уставшим, я ощущаю себя бессильной. Все, что я делаю, кажется бессмысленным. Я всегда думала о всеобщих консенсусах, об иллюзии полезности многих и многого. Для меня было приемлемым и даже приятным то, что мы придумали себе занятия на остаток жизни и искусственно поддерживаем их важность. Но пустота победила.
Я росла ради свободы, я очень многое делала, чтобы ее обрести, для меня - это осознанная необходимость, ради которой я делала много всего, иногда грубо и жестоко, по-детски. Звучит очень цинично и глупо в таком контексте, но я даже не пошла в общую медицину по причине рабочего дня с 8.30 и запрета на маникюр. Любое стеснение для меня отвратительно.
Мне казалось, что я заработала ПТСР в августе, и не могу никак его переварить. Кто-то из моих пациентов говорит, что подобные местячковые и сугубо личные события для них уже совсем не имеют значения на общем глобальном фоне, но в моем случае - это теперь полное отсутствие безопасного места где-либо. Одно я потеряла в августе, другое - в январе, когда мой город разрушали, все остальное застелило пеплом в конце февраля.
Все, что происходит там, воспринимается экстракампинно, а как только подходит к полю восприятия, то больно жалит, и ты сам сразу же отворачиваешься от раздражителя. Думаю, это всем знакомо, кто сидит пока достаточно далеко.
- Что у тебя спрашивали?
- "Что делал на войне?", "Слушаешь ли радио "Свобода"?", "Есть ли у тебя доллары?"
к\ф "Холодная война", Польша, 2018.
[700x400]