подошёл ко мне человек довольно странный,
одет был опрятно, слегка напоминал начальника охраны.
И сразу начал говорить, как будто мы здесь целую вечность сидели.
Читать дальше...
[x400]послушать можно здесь: http://www.liveinternet.ru/users/1514444/post97016808/
подошёл ко мне человек довольно странный,
одет был опрятно, слегка напоминал начальника охраны.
И сразу начал говорить, как будто мы здесь целую вечность сидели.
Читать дальше...
[показать]послушать можно здесь: http://www.liveinternet.ru/users/1514444/post97016808/
контркультурщик едет
в чёрной машине луны
сбивая цыплят в коляске полной табака
которую старуха с косой везёт по дороге из супермаркета за которой бегут полицейские в светящихся масках которые кричат в барахлящую рацию: мы её засекли
старуха неудачно штурмует светофор, горящий цветом киберпанка
и поглощается машиной смерти контркультурщика Судзуки Катано в чёрную дыру - отыщи её теперь на другой стороне
контркультурщик Судзуки Катано на правах неопровержимой прямолинейности
врезается в стену
(принуждая огромные породы информации к движению в бурлящем вакууме)
чёрные птицы кружат в фиолетовой бездне как финальные титры целую вечность
и чёрный дождь бомбардирует город
и на потрескавшемся сломанном уличном экране появляется лик Иисуса Христа
китайская эстетика
предрассветная смерть
© Юрий Stereo
Слеш об Otto Dix
«Черт, когда это все закончится?»… Очередной изматывающий концерт, очередная афтепати с толпами фанатов - не фанатов, но каких-то странно разодетых подвыпивших несовершеннолетних личностей, которые толпами бегают за их вокалистом, клянчат автографы, фотографии и безделушки на память и искренне мнят себя «теми единственными», которых заметят и с которыми непременно завяжется близкая дружба со всеми вытекающими последствиями. Петю невероятно раздражало то, что буквально каждый из здесь присутствовавших считал своим долгом добиться малейшей толики внимания предмета своего обожания и раздуть это во всех интернет-блогах и дневниках до размеров трехчасовой личной беседы по душам. «Драу! Драу! Михаэль!» И как он выдерживает этот ажиотаж вокруг своей персоны? Скромному скрипачу этого было не понять.
Петр Воронов с нетерпением ждал окончания шумной и суетливой вечеринки. «Сколько раз я зарекался…. Так нет, все равно затащили!» . Драу уже давно потонул в толпе поклонников без всякого шанса быть освобожденным вплоть до закрытия клуба, а Слип… Слип чувствовал себя как рыба в воде. Пил, ел, веселился, непринужденно знакомился и общался, шутил направо и налево, танцевал, отвечал на вопросы, охотно фотографировался. Он, пожалуй, больше всех из них троих любил шумные тусовки, плавно перетекающие в масштабные попойки.
«Может уйти потихоньку? Нет, обидятся еще. Хотя я их предупреждал, что долго тут не выдержу. Хочу спать». Это была уже вторая ночь фактически без сна. Завтра концерт в Саратове. Значит, будет и третья. А потом четвертая, пятая… И так до конца тура. Как же это все изматывает! Да, когда сидишь дома на диване в обнимку с книгой или любимым ноутбуком, то, безусловно, гастрольная жизнь манит и захватывает. Ночи под стук колес, каждый день новые места, новые города, люди, знакомства. Выступления, общение с публикой, шумные вечеринки с кучей народа и выпивки, на которых можно все. Романтика гостиничных коридоров, где всегда одинаково пахнет и всегда одинаково туманно блестят номерки на дверях в свете тусклых ламп, тихие дружеские посиделки в номерах, где и сидеть-то в общем-то негде, незнакомые звезды над головой и вечно горящие фонари под окнами. Но когда окунаешься в нее с головой…
На улице шел дождь. Петя бродил по темным коридорам клуба, куда почти не долетал грохот музыки, медленно пролистывая кадры на своем фотоаппарате, с которым он в последнее время не расставался. Фотографии… Память на всю жизнь! «Хм, даже не помню, когда я поймал ребят за просмотром мультиков! Забавно…. Надо будет им показать. Пусть тоже посмеются. А у Драу тут мордашка такая милая….»
Петя остановился у окна с невольной улыбкой. Воспоминания нахлынули на него с маленького светящегося экрана теплым потоком. Мозг цеплялся за каждую мелочь, вытягивая из памяти целые вереницы образов. Таких родных, таких дорогих и бесценных. Дождь барабанил в стекло, стекая тонкими струйками и размывая перспективу. Одинокий фонарь заливал все вокруг теплым желтовато-золотистым светом. Золотистое небо, золотистые дома напротив. Мокрый золотистый снег внизу. И золотистые капли на холодном стекле. Пете вдруг стало грустно. Нет, он никогда и ни на что не променяет эту жизнь, этих людей, которые все ему дороги и этот теплый золотистый свет фонарей незнакомого города.
Звонок мобильника прорвал пелену дождя и воспоминаний. Все такой же подозрительно-счастливый мальчишеский голос Михаэля:
- Все, мы закончили. Жди нас у входа.
Они все втроем поднялись в номер: подвыпивший Слип, чем-то до нельзя окрыленный Драу и даже немного оживший Петр.
Михаэль, едва скинув куртку и ботинки, в изнеможении плюхнулся на кровать.
-Уфф, неужели!
- Ребят, ну что вы прям как с каторги? Веселиться надо! – поучающим тоном заявил Слип, ложась рядом, обнимая Драу за плечи и чмокая его в лоб, - Правда, детка?
Михаэль недовольно фыркнул в ответ на обращение, но все же удобно пристроился рядом с Мари.
Петя, давно усвоивший, что на пьяного Слипа лучше не обращать внимания, устало присел на край кровати.
- Ну и, каков итог выступления?
- Неплохо-неплохо, - откликнулся Драу, - правда, ступили немного на «Гленофобии», да и со светом, я бы сказал….
- Ну что вы, прям я не знаю, все выступления да выступления, - Петр почувствовал руку Слипа на своей спине. – Давайте о чем-нибудь более приятном. Классно потусовались, правда? Клуб у них тут отпадный! -
«Еще б тут тебе не понравилось! Еда, выпивка, девочки, мальчики….» - Петь, ну что ты как не родной? Ложись ты!
- Ладно, хорошо. Но не
Старуха-любовь
(Кими Райкконену)
И тебе в вечернем синем мраке
Часто видится одно и то ж:
Будто кто-то мне в кабацкой драке
Саданул под сердце финский нож.
С. Есенин, «Письмо к матери»
Где сон? А где реальность?
Где грусть? А где мечта?
Где по дороге сизой, дальней
В Ничто уходит суета?
Где бойкой соловьиной трелью
И полным громовым раскатом
Взорвется телефон благою вестью,
Которой вовсе мне не надо?
Читать далее...
напишите пожалуйста текст песни Чёрно-белое
Заиндевевшие бурые листья
Упрямо цепляются за мерзлые ветки,
Зима серебристою жесткою кистью
Ставит на стеклах метки.
А мертвого дерева тень на стене
Мечтает о теплой весне…
Мечта о весне… Мечта…
Мечта о весне… Моя мечта о весне…
Весна заглянет еще не скоро
Сюда, убоявшись ремиссии снега,
В кранами распятый угрюмый город,
Робко желая побега.
Но каждый камень в холодной стене
Мечтает о теплой весне…
Мечта о весне… Мечта…
Мечта о весне… Моя мечта о весне…
Бетон и металл хватают цепко
Того, кто пытается рушить преграды.
И держат в плену небоскребов крепко,
Кляня и суля награды.
А птицы замерзшей тень на стене
Мечтает о теплой весне…
Мечта о весне… Мечта…
Мечта о весне… Моя мечта о весне…
Иногда я пишу письма. Мне уже сорок четыре года, а я всё так же пишу письма, как если бы мне было лет пятнадцать.
Пишу я о разном. О еженедельно меняющихся соседях и их музыкальных вкусах, не дающих мне спать по ночам; о треклятом автобусе, в котором я езжу каждый день, ровно в 8.15 выходя из дома; о бывших друзьях, которым, собственно, и пишу. О многом, в общем. И только об одном я не писал ещё ни разу.
***
С утра было сатанински холодно. Я выскочил из промёрзлого подъезда, застёгивая, как обычно, на бегу верхнюю пуговицу пальто и лихорадочно боясь опоздать. Прошлым вечером я, кажется, немного простыл и оттого с утра немного ненавидел весь мир. Не знаю, то ли из-за этой ненависти, то ли из-за этого холода - но, добежав до остановки, я не стал утрамбовываться в грязный Икарус, а просто развернулся и побежал домой. Заскочил в подъезд, задрочил вусмерть кнопку вызова лифта, ввалился в него, сел на заплёванный металлический пол и заплакал. Мне было дико страшно, я чувствовал себя самым страшным преступником, но плакал - от радости. Меня ждал день, какой-то абсолютно новый день, с новыми лицами и спокойными улицами, меня ждало зимнее солнце не за засиженным мухами окном, а рядом - только руку протянуть - меня ждала жизнь. И оттого я плакал. Но плакал недолго, слишком многое предстояло сделать.
Из квартиры я забрал последние деньги - что-то около пяти тысяч, - полосатый чёрно-белый шарф и недопитую с прошлого нового года бутылку Мартеля XO. Потом - не стал садиться ни в какой автобус, а поймал тачку и, не торгуясь, попросил в центр. В центре было красиво, не был там уже года три, это точно. Гулял по Таганке, гулял по Патриаршим, гулял по Болотной, платил ментам за распитие, платил армянам за машины, гулял по Ленинскому, смотрел на иностранцев, веселился с арбатскими, угощал пушкинских, читал стихи на Чистопрудном, платил ментам за безбилетный в метро, платил бабушкам за цветы, платил официанту за какую-то девушку, дарил ей цветы, целовался с ней, с её бойфрендом, гулял по Краснопресненскому, вдоль Москва-реки, уехал в Талдом, вернулся на машине, поил водилу, забыл расплатиться, гулял по ночному городу, к трём утра добрался - проспект, переулок, улица, мост, улица, парк, набережная, проспект, улица - до дома, решил завтра прийти на работу вовремя, но быть весёлым и не перед кем не оправдываться.
Утром я преспокойно вышел из дома, болела голова и хотелось спать, но я решил завершить начатое, решил настолько твёрдо, что даже пара падений лицом в лёд не вывели меня из внутреннего равновесия. Ровно в девять я вошёл в холл и, с улыбкой неоспоримого превосходства стал ожидать. Кто-то поздоровался, кто-то прошёл мимо, начальник не заметил, секретарь выдала ключ, в соседних кабинетах пили кофе, вслед за мной зашёл коллега, поздоровался, сел работать, я включил компьютер и уставился в монитор. За дверью шмыгали люди, туда-сюда, туда-сюда, быстро говорили, смеялись, назначали встречи, извинялись за опоздания - всё шло своим чередом.
Я не играл роли. Я сидел и писал вот это письмо.
оригинал
* * *
Отложи «Димедрол»:
Он тебя
Не спасет.
Ты был просто козел,
Ну а нынче –
Урод.
И не надо мечтаний
Несбыточных
Впредь.
И не надо прощаний:
Нам не о чем
Петь.
Читать далее...
(Прекрасной половине человечества посвящается…)
«Я прокутил ее подарок – холодильник.
И все равно, твержу ей, что ее люблю.
А завтра я оформлю два фиктивных брака!
Я не упырь, не червь и не макака,
И уж пакетика-то стою «Терафлю».
Читать далее...
[315x568]
Улететь, растворившись в бездне снов,
Начертав, один единственный узор,
На стекле седых времён и, свободна от оков,
Ты не ангел, но летаешь в небесах.
Вкус свободы на губах, кто поймает?
И уже не ведом этот древний страх,
Ты одна и так свободно вдруг дышать,
Может он зовёт, но будешь ты молчать.
Позабытая дорога,
Неприятная печаль.
Я одна и жду лишь Бога,
Осень позднюю встречать.
Вьюга заливает мехом
За окном глухую даль,
Светит лампа, стонет кошка.
В голове сплошная дрянь.
Я останусь, но не знаю,
Что об этом рассказать.
Я повешусь, я немая.
И мне некуда бежать.
27.12.2008
Какое дивное собрание, чтож позвольте поделиться, частичкой моего сознанья.
(защищено авторскими правами)
1
Посмотри мне в глаза и увидишь там смерть,
Она нити сплела в зрачках серебром,
Я уже не живу, в голове моей бред,
Я всегда лишь держусь, не видя побед.
Пусть чья то рука, остановит мой бег,
Пусть чья то шпага, окончит мой век,
Я только монстр, я не человек.
Рефрен:
Не вижу! Не помню! Не знаю!
И кровь, уже не живая,
Мне холодно, больно, оставь меня здесь,
Пусть могилой сомкнётся, над головой серый лес.
2.
Аккорд за аккордом, играй музыкант,
Ты спросишь, какой инструмент?
Я просто отвечу-это в струнах душа,
Никакого подвоха тут нет.
Но капает кровь при каждом аккорде,
При каждом аккорде срывается крик,
Что же ты сразу головою поник?
Рефрен:
Не вижу! Не помню! Не знаю!
И кровь, уже не живая,
Мне холодно, больно, оставь меня здесь,
Пусть могилой сомкнётся, над головой серый лес.
Она смеялась, когда ей было больно, и плакала, когда хотела получить желаемое, а желаемое она получала всегда...
Ветер, которым она так часто хотела стать. Солнце, которое завидовало её личному вечному свету. И земля, которая была её домом.
Она часто уходила в небо, которое никогда не принимало её. Но она ждала. Ждала с упорством ребёнка. Ребёнка привыкшего всё получать.
А потом была война. И не нужно было больше ветра и солнца. Тогда она ловила губами дождь. Кровь небес. И смеялась и плакала. Но не могла.
Песни, в которых она оставила свою душу и безумные танцы на скалах. Вернуться, забыть и вспомнить.
Глаза – тоже оружие. А любовь горька. Но она так никогда не познала её. И смеялась от этого. Потому что ей было больно.
Тени, среди которых она потеряла свой смысл. Боги, которых она никогда не видела. И грусть, которой она наслаждалась.
Она никогда не искала смысл жизни. Она не задавала вопросов. Она ждала небо и ветер. И знала, что дождётся.
Она дождалась. Ветер вернулся. И небо вернулось. И скалы... Ноги, разбитые в кровь. Как и душа. Слова, лишённые смысла. И боль, которой никогда не было.
Страх и смех. Ненависть и слёзы. Море, которое уносило всё это прочь. Ночь, чьи мягкие касания, были бы единственной лаской, если бы не ветер...
И бессмысленность. Одиночество в гордости. Никому не нужной. И снова страх. За землю, что была её домом и душой, которой не существует.
Капли дождя в глазах. Солёный ветер. Безумное море. Снова скалы. Зачем? Но вопросов она не задавала, помня лишь о том, что надо смеяться, чтобы никто не прочитал ответы.
Крепостной революции
(Мой манифест)
Стоит невидимый надсмотрщик,
На спины опуская кнут,
На твой хребет, и лоб не морщит,
По стенам призраки ползут…
Играет бриз на вымерзшей петле,
Которой душат всласть кого-то…
А я смеюсь, закутываясь в плед, -
И в этом вся моя работа.
Читать далее...
[500x375]Мы любим музыку гробниц
Тенистых кладбищ запустенье
На бледных масках наших лиц
Заметно смерти дуновенье
Мы так загадочно нежны
Мы так доверчиво красивы
И только нам еще слышны
Печальных песен переливы
Для нас мерцают до зари
Во мраке лунные дорожки
Мы бродим там и говорим
Словами мягкими как кошки
* * *
Безмятежно безветренна
Лунная даль.
Сон кудрявых вершин
Облачается в сталь.
Серебристый ручей
Света тающих звезд
Ты с собою в ладонях,
Как сердце, принес.
Я к нему прикоснусь,
Допьяна им напьюсь,
И объятий твоих
Не покину уют.
В эту ночь все прошло,
И в дорожную пыль
Обратились минувшего
Мерзость и гниль.
Ну а звезд безупречный
Алмазный каскад
Не затмит никогда
Твой мерцающий взгляд…
Безмятежно безветренной
Лунной порой
Выбираю тебя
Меж звездой и тобой.
January 27, 2009
Расправить тело, как скрученную мокрую простыню, встряхнуть и резко дернуть по краям. Выпрямиться, встав на носочки, дотянуться кончиками пальцев до косяка двери.
Вцепиться ногтями и подтянуться... Каждый порог, любой двери, каждые ворота, створки лифта, калитки маленькие, спрятанные в листве – это неизвестность. Это новая реальность, это лазейка в душной, темной, затхлой комнате. Это окно.
Раскачаться на пороге и прыгнуть, бросить свое новое тело вслед за разматывающимся клубком Ариадны... Всегда есть дверь, в которую можно выйти, всегда кто-то, кем можно стать, пропасть, упав в высокую острую траву, беспокойно шепчущуюся на ветру...
И лежать под чужим небом, собирая себя заново, как мозаику. Складывать полупрозрачные разноцветные стекляшки на месте своего тела, то ли бутылочные осколки, то ли витражи католических храмов, и вдыхать в них жизнь. Осторожно вставать, на будто не умеющих ходить ногах, раскидывать руки для равновесия, и делать первые шаги.
Какое новое тело - совсем другая балансировка, походка легкая и неспешная, спина прямая, волосы длинные, немного вьющиеся, всё как мне нравится.
Масляными красками ложатся татуировки- картины миров, карты- путеводители по дорогам и улицам, гитарными струнами звенят голоса и имена, песни и сказки, легенды и истории, отблесками ночных костров – чьи-то вздохи и шепот.
Ложится, встает на место, новое прошлое, чьи-то обиды и радости, слова, больно ранящие и чья-то искренность, приходят, кусками, отрывками, воспоминания.
А впереди раскинулся новый мир, впереди новая музыка, новые книги, новые люди. Они могут еще стать друзьями или любовниками, могут – врагами или противниками, с ними еще можно будет сидеть ночами и разговаривать, о смешном или горьком, они уже здесь, и они ждут.
А новая реальность затаилась и рассматривает тебя, она удивлена, еще никто так не приходил. Она немного боится, что ты будешь шуметь и подорвешь её нерушимый авторитет, основы её власти. Она боится, но чуть-чуть. Потому что она уже читает твои мысли, и знает, что вам обоим есть что скрывать.
Ты поднимаешь голову, сводишь лопатки и расправляешь крылья, говоришь этому миру притихшему, дурманящему, зовущему:
- Позволь мне остаться, позволь полюбить тебя. Позволь мне стать твоим небом.
сотни белых перчаток рук
здесь что-то не так!
это ультразвук
это ультразвук
какой-то чёрт танцует за спиной
соседи с песочными лицами и синей подсветкой глаз
обрызгивают меня ледяной святой водой
хотя самим бы не мешало хоть разок заболеть-полечиться
в бреду умываюсь водой из-под крана
осушаю влагу на лице
и вижу в зеркале
что моё ебло как у пляжного таракана
выхожу на балкон и слышу, как где-то в далеке, из-под земли,
улыбаясь, взывают мертвецы: похорони похорони похорони
остатки жизни и любви
(это пиздец)
это ультразвук
и сотни белых перчаток рук
кружат кружат вокруг
Толи я был пьян, толи в кока-колу подмешали кокаин, я оказался в чёрном тунеле, один
аинеодин
здесь застыли во времени, города и страны, континенты и социальные слои, всё что угодно, даже древнерусские цари... главное отличие их от того что снаружи, это то, что они внутри, замкнутого круга, порочной сети, привязанные к одной точке на старом камне философской цепи.
слева - батальоны красной армии, справа - капитаны ночных дорог
[331x698]где здесь EXIT ???
сочится из нерва песок
у каменных людей из ног
вытекает морская вода
здень никто не знает
зачем он послан сюда
никто не понимает
что передают
эти провода
моя жизнь - это чёрный тунель
не имеющий конца или начала
где света нет - ни слева ни с права
краски блекнут, сверкают глаза
и только полицейские сирены в темноте
загадочно и гордо снуют туда-сюда
я не спал несколько дней
я не отдыхал несколько лет
но ночь подходит к концу
скоро рассвет
наверное сегодня Бог неофициально
спустится с небес
чтобы встретить его
со мной
я убегаю по большой киноплёнке
что перевозится в цистернах
по трассе блуждающих нервов
кровавый дождь
бьёт мне в спину
металлические цепи
протыкают резину
кто-то падает
у входа в храм
а кто-то молится под крышей
своим богам
я убегаю:
грязная улица
пылает синим огнём
все бомбы в мире
смотрят красным нулём
потоки спермы
бьют по нам градом
это место сам Бог
назвал бы Адом
магнитные змеи
облепили фургон
из каждого дома
доносится стон
по большой киноплёнке
я бегу в небеса:
в фиолетого черном небе
оранжевый лик Творца
на схеме возможного выхода
начерчен единственный путь
бежать до потери пульса туда
где разливается ртуть
ПО ЗОЛОЧЕНЫМ РУКАМ
КИНОМЕХАНИКА