[90x272]
"И вдруг она покинула меня…"

И вдруг она покинула меня,
на миг один с листвой смешавшись павшей.
Был ветер, волосы ее едва трепавший,
и был октябрь на исходе дня.

Она мелькнула в обнаженной чаще,
где водросли дерев прозрачны и стройны,
и ослепленный близостью щемящей,
я не узнал ее со стороны.

Александр Величанский,
(1940—1990).

Ночь ещё не отдала свои права рассвету когда прибыл домой Валентин, с тёплой улыбкой, цветами, несмотря на усталость.
Я не спала, не хотелось.
После душа, в белом махровом халате плюхнулся на свой кожаный коричневый диван в кабинете, усадил меня в кресло рядом и стал упрощённо благородно излагать свои идеи о мире во всём мире. Слушала его с любопытством. Оказывается, быстрота и точность - это болезнь нашего века, а истинная природа дружбы неизвестна. Пожалел талантливых своих коллег, обещающих много, но мало или почти ничего особенного не сделавших... и пошли далее мысли изощрённые в философских высказываниях.
И вот тут решила поставить цветы - красные розочки, которые он мне мило преподнёс, в вазу с водой.

Мне нравится его такое настроение, его выводы и размышления, даже кое-что иногда потом записываю в свой маленький блокнот, чтобы не забыть, но утром, всё это не может продолжаться бесконечно.

Предложила кофе - отказался, т.к. уловил запах запечённого цыплёнка с картофелем, который стоял уже в духовке (просто пошла и открыла духовку и дверь кухни заодно) и жаренной спаржи на сковородке на плите.
Угадала, что он проголодается на своей любимой работе и всё съест.
Съел.
Теперь спит.

А у меня несколько иные планы).

Представьте: в красивом домашнем платье лимонного цвета вы возлежите на шикарной софе с шёлковой подушкой с кисточками под цвет платья, с шотландским пледом в приятную клетку. А рядом чашечка ароматного кофе на круглом столике с круассаном на белой тарелке. И торшер слева.
Тихо. Никого рядом, только вы и любимая книга.
Оч сексуально.

Приятного чтения.

Бил Брайсон ("Записки из маленького острова"),
Николай Рерих ("Жизнь вечная"),
Гейл Ханиман ("Элеанор Олифант в полном порядке"),
Елена Кречман ("Возраст согласия"),
Ева Вольская ("Такси чужих историй"),
Ольга Савельева ("Попутчица"),
Антоний Погорельский ("Лафертовская маковница"),
Никки Мармери ("Лилит").

Ну, уже весь мир знает мою любовь к Римской империи, руинам и развалинам Рима, ко всему, что напоминает великолепную историю в начале образования этого государства, в далёком прошлом великого, непобедимого и в конце, испытавшего жуткий распад.
Да, смерть цивилизаций/гегемонов неизбежна, показывает нам история.
Кстати, европейцы до сих пор считают себя наследниками римской империи и ведут себя, соответственно дико и глупо, видимо перед распадом европейского союза (ES).
Мрачновато доживают свой век.
Но я не об этом.
Я о картинах художника.

Джованни Паоло Панини (1691 - 1765),
итальянский живописец и архитектор эпохи барокко.

Три картины,а как впечатляют!

Галерея с видами древнего Рима,1758.
Лувр, Париж.

Смелая. Открыла настежь окно, стою чуть приодета с планшетом, смотрю, как улицы ещё спят и мне показалось, их застилает туманная лёгкая дымка осеннего утра. Ветерок раскачивает пожелтевшие мокрые листья на деревьях, капает с ветвей и листья неохотно, по спирали, ложатся на сырой асфальт - печальное и трогательное зрелище.
За окном настоящая осенняя свежесть.
Отдельный прохожий появился вдруг ниоткуда и утонул в столичном переулке, прямо почти с нашим домом.

Ну, всё. Замёрзла. Пора испить чашечку кофе.
А я вот сегодня опять красивая, а он вот опять не видит - на службе.
И так, сегодняшний сериал "одна дома" начался.

Всё же диалог лучше спора.
В диалоге два человека ищут общее решение, а в споре рождается вовсе не истина, а вражда, ненависть подчас...

Дело было вчера.
Нормально вышла из метро. С хорошим настроением иду домой.
Почти тёплый ветер путался в волосах, небо хмурилось (даже нахмурилось, может против меня, оч похоже), дождя ещё не было, но скоро он случился, собственно началось всё с мелких капель, которые беспардонно
ударялись о меня.
Навстречу начали появляться люди-зонтики, разноцветные.
У меня был зонтик с собой, но лень было его доставать из сумки. Вот со мной всегда так: когда зонтик в сумке, его не хочется доставать, раскрывать, а всего лишь нажать надо на одну единственную кнопку, а когда забываю его дома - огорчаюсь, что не могу под ним укрыться.
И с каждым приближающимся метром к дому дождь усиливался.
А вот нельзя было подождать с этой мокростью пока приду домой?
Осень меня не любит.

Как обычно, начался сезон дождей - мертвый сезон - и мы мечтаем об отпуске.
Считаем, что это самая лучшая пора, чтобы отдохнуть. Планируем поехать туда, где будет большая вода - ближе к океану, то есть -, архитектурные излишества, орган и где можно помолчать, расслабиться - хорошо отдохнуть вдвоём.
Пристрастия наши совпадают, что славно, вот только отпуск будет коротким, так примерно дней пять, а это всё из-за Валентина, он не может оставить свою службу на долго.
Время такое...

Шеф вчера был не в духе и раскричался на весь отдел, а отдел наделал ошибок в одной важной справе и положил на стол шефу, не так чтоб много ошибок и исправить можно быстро, но шеф терпеть не может подобное.
Понятно, он выгнал их из своего великолепного кабинета.
Сотрудники несколько были смущены его поведением.
Ошибки исправили (вообще-то стыдно делать такие ошибки).
И примчались ко мне, возмущённые:
- Почему он на нас орал?
Ну, я всегда стараюсь разрешить ситуацию правильно, объявила:
- Шеф не орал, это эмоциональная доставка информации, рассматривайте инцидент так.

Почему-то ряд историков (не все), считают подобные картины руин архитектурными фантазиями античных сооружений. Однако, если учесть последние достижения нейролингвистов в области мозга человека (можно обратиться к Черниговской, например), то они указывают на то, что не мы сами создает образы, не наш мозг. Мозг лишь считывает всё, что когда-то было во Вселенной из ионосферы.
И художники тут занимают самое важное место.
Но, углубляться в науку не стану.
Тут просто о руинах древнего Рима, монументальность и величие которых восхищают.
И всё.

Джованни Паоло Панини (1691 - 1765),
итальянский живописец и архитектор эпохи барокко.

Руины с пирамидой Гая Цестия, 1730.
Музей Прадо, Мадрид.



Интересное и тут.

Вот знаете, европейской элите Брюсселя, с их неловкими фантазиями (мягко говоря) в отношении России, давно пора в Изумрудный город: кому за храбростью, кому за сердцем, а кому-то за мозгами.
Но в основном - за мозгами.

Цветочеки для настроения.
Всех люблю.

То есть?
Мягкая подушка лежит на кровати из-за гравитации и покрывало в том числе, телефон лежит на столике рядом из-за гравитации, а я лежу на софе с журналом и пледом из-за лени?
Вот здрасьте.

Это ответ тётушке Лоре, на её ненужное вовсе замечание о том, что напрасно сегодня занимаюсь ничего неделаньем... она у нас гостит, если можно так сказать, или живёт уже три дня.
Мы её любим и всегда ждём, даже разрешаем покомандовать.
Вот и Валентин поехал за подарком т.Лоре, ни на день рождения, ни чего такого - просто, и ещё не знаю что придумает, но полностью полагаюсь на его вкус, т.е., наши вкусы совпадают, а если бы не совпадали, я бы его поубивала. Немного.

Всё сегодня припозднилось и мы, и время завтрака...