Августовские звёзды -
Светлые пятна на бархате чёрном.
Появляясь на небе, означают начало конца.
Они плачут о лете,
Уже почти обречённом,
Но ещё не потерявшем лица.
Жизнь завертится снова,
Когда за осенним туманом
Кто-то нервной струною учует,
Как плачет весна.
В новогоднюю ночь, когда самые трезвые пьяны,
Потому что надежда пьянее любого вина.
(с)
Снегурочка, пожалуйста, молчи, не выдавай пароли и ключи — ни деду, ни морозу, ни прохожим, не открывай того, что в глубине, что жизнью предназначено весне, что зреет в недрах и поёт под кожей. Будь до поры прозрачной, ледяной, нездешней, неразгаданной, иной, будь созданной из замыслов и света, не торопись, пусть тихий снег идет, и время замыкает хоровод, всё разгадай — и промолчи об этом. Наступит март, придет твоя пора, ты выйдешь с постоялого двора, растает лёд, освобождая голос. Порвётся нитка жемчугах в руках, и старый мир, осыпавшийся в прах, даст путь живому — в песнях и стихах, и ты поймёшь.
Поймешь, за что боролась.
(с)
Здесь жарко, здесь время течёт песком, скрипит на зубах, попадает в поры... Ты держишь меня – раскалённый склон, смирившийся, ставший моей опорой. Песок осыпается, и шаги сливаются с шорохом змей в пустыне. Я чувствую силу твоей руки, отныне я знаю её, отныне ты сам состоишь из моих шагов, касаний, оттенков гортанной речи, и я, разбудившая твой огонь, смотрю, как идёт по барханам вечер, сменяющий утро, как здесь, в песках, рождаются и умирают души. Я ветер, дыхание, я легка, сегодня я знаю, как ты мне нужен, как пальцы в песок погружая, ждёшь идущего жара, знакомой дрожи...
Я ветер, дыхание...
Я твой дождь.
Держи меня крепче.
Ты можешь.
Можешь.
(с)
эта сказка, в общем, совсем проста, не бывает её простей
обнимает девушку гроб-хрусталь, одеялом ложится степь
колдовское яблоко лучше пуль, бьёт без промаха прямо в цель
заметает временем к ней тропу, колкий снег на её лице
миррор-миррор, зеркало на стене, ты увидишь и высь, и твердь
пробудись от сна, повернись ко мне, кто красивей меня, ответь
королевны голос — и яд, и сок, тонки кисти под рукавом.
на зеркальной глади клубится смог
там, конечно же, никого.
а бывает проще — всё как во сне, только холодно у виска
вот несётся девочка через снег, и погибель её близка
как вернуть того, кто не греет рук, высекая слова из льдин?
королевны волосы — нити вьюг, колокольчики на груди
миррор-миррор, тонкое серебро, светлячок в ледяной воде
ты в любом доспехе отыщешь брод, в самом доблестном из людей
То лето я провел на даче с родителями. Там подобралась неплохая компания таких же как я подростков – человек 7-8 парней (видных, интересных) и примерно столько же девчонок, на удивление привлекательных. Сидели с ними у костра ночи напролет. Освоил кое-как игру на гитаре. И самое главное – научился не робеть при общении с красивыми девушками. Раньше, до 8 класса, я очень много читал. Компаний во дворе не чурался, но хоккею, футболу и пинг-понгу чаще все-таки предпочитал чтение. Однако, когда фигуры девушек-ровесниц начали приобретать приятные глазу округлости, страсть к чтению постепенно поутихла. Живые девочки со стройными ножками и красивыми глазами одержали убедительную победу над книжками. За явным преимуществом.
Наступил учебный год, прошла первая четверть, начались каникулы. В тот день, 5 ноября, ко мне зашли двое приятелей. Накануне, не помню уже, случайно или намеренно, я залез в карман зимнего пальто мужа моей старшей сестры. Он недавно окончил институт, в котором не было военной кафедры, и на год ушел в армию. К великой радости я обнаружил там кучу мелочи, рубля на полтора, почти хватало на портвейн. Сколько-то добавили приятели, в связи с чем мы приобрели «огнетушитель» (0,8 л) красного вермута, который благополучно распили в гаражах, недалеко от центрального райотдела милиции. Затем, веселые и бодрые, отправились болтаться по окрестностям. Пошел первый снег, необыкновенно обильный, влажный и липкий. В одном дворе мы наткнулись на компанию ребят из нашей школы, которые играли в снежки, балдели, лепили снеговика – в общем, веселились. Там были Галя и Лена, возле которой ненавязчиво присутствовал Аркаша. Мы присоединились к ним. Постепенно народ рассосался, и как-то так получилось, что в конце мы остались вчетвером – я, Аркаша, Лена и Галя. Аркаша понемногу распустил перья, я по дружбе ему подыграл. Когда девчонки ушли, Аркаша сказал мне: «Давай все время гулять вместе. Ты Галкой займешься, а я Ленкой». Я ответил: «Давай».
Так и начался тогда наш с Галей роман.
продолжение следует...
На тот вечер она пришла в брючном костюме немыслимой расцветки (по тем временам это было довольно дерзко), вся обвешанная какими-то бусами и браслетами. Прическа была потрясающая (еще бы, мама – парикмахер, известный в городе женский мастер). Танцевала просто здОрово, и я быстро на нее «запал». При этом меня постоянно отвлекала ее «страшненькая подружка». Страшненькая-то она была страшненькая, но при этом очень стройненькая! В общем, переходил я от одной к другой, балдея от удовольствия. Как я узнал (потом, от той же Гали), ее на том вечере интересовал не я, а некто Л. Я его хорошо знал, он был парень тихий, но «в авторитете». Отношения у меня были с ним ровные. Будучи этническим немцем, он вскоре уехал с родителями в Германию, и исчез из виду. И что-то в тот вечер у нее с Л. не сложилось…
После вечера мы с тогдашним моим другом-второгодником, слегка нетрезвые, пошли прогуляться по городу. И я рассказывал ему, какая, какая замечательная девушка Галя, как она мне нравится, и как я ее хочу.
И даже предположить не мог, что пройдет не так уж много времени, и эти дерзкие мечты однажды станут реальностью.
Когда шел домой – подсчитывал, сколько в моей жизни осталось таких веселых вечеров. Получалось за 1 год4 (7 ноября, новый год, майские праздники, окончание учебного года), за 2 года 8. Что будет потом, думать не хотелось.
Пришел на работу. Ничего делового в голову не идет. Вчера узнал, что не стало моей первой девушки (она же – первая женщина). Галя ушла из жизни в далеком Лос-Анджелесе, из-за онкологии, в возрасте 68 лет.
Когда началась наша с ней история любви? В далеком 1973 году, 5 ноября, когда мы лепили снеговика из обильно выпавшего влажного снега? Нет, наверное раньше, в теплый июньский вечер того же года. Вечер был праздничный, с танцами по случаю окончания 8 класса средней школы. Восьмых классов в нашей школе было три. В нашем «А» учились 2-3 по настоящему красивых девчонки. В одну из них, Лену, была влюблена, по-моему, добрая половина старшеклассников нашей школы. Меня она почему-то не «цепляла» – не знаю, может потому, что мне нравились яркие брюнетки, а она светлая и… тихая, что ли. На занятиях всегда блистала умом, и это сочетание красивой внешности и высокого интеллекта… не то чтобы отпугивало, но настораживало. Когда однажды во время перекура на перемене знакомый 9-классник (его звали Аркаша) поведал мне, что она есть «предмет его любви», я ему ответил, что соперников у тебя – полшколы. Как-то случайно этот разговор случился, во время хохмы, как говорят, к слову. Посмеялись и разошлись. Я об это скоро забыл… почти.
В классе «Б» красавиц не было (по моему мнению). В восьмом «В» была одна, ее звали Галя.
Продолжение следует...
Зимние сумерки. Очень зимние.
За сугробами синими – скрип саней,
От огонька одинокого синее,
Как ни странно, - ещё синей.
Хотя б колоколец поддужный звоном
Рассеял эту морозную стынь...
Меня овевает туманом сонным
Эта в темень бредущая синь.
На свежей хвое настоян воздух.
Вон там огонёк замигал с бугра.
Вокруг меня собираются звёзды,
Как дети вокруг своего костра.
(с)