[90x272]
"И вдруг она покинула меня…"

И вдруг она покинула меня,
на миг один с листвой смешавшись павшей.
Был ветер, волосы ее едва трепавший,
и был октябрь на исходе дня.

Она мелькнула в обнаженной чаще,
где водросли дерев прозрачны и стройны,
и ослепленный близостью щемящей,
я не узнал ее со стороны.

Александр Величанский,
(1940—1990).

Ночь ещё не отдала свои права рассвету когда прибыл домой Валентин, с тёплой улыбкой, цветами, несмотря на усталость.
Я не спала, не хотелось.
После душа, в белом махровом халате плюхнулся на свой кожаный коричневый диван в кабинете, усадил меня в кресло рядом и стал упрощённо благородно излагать свои идеи о мире во всём мире. Слушала его с любопытством. Оказывается, быстрота и точность - это болезнь нашего века, а истинная природа дружбы неизвестна. Пожалел талантливых своих коллег, обещающих много, но мало или почти ничего особенного не сделавших... и пошли далее мысли изощрённые в философских высказываниях.
И вот тут решила поставить цветы - красные розочки, которые он мне мило преподнёс, в вазу с водой.

Мне нравится его такое настроение, его выводы и размышления, даже кое-что иногда потом записываю в свой маленький блокнот, чтобы не забыть, но утром, всё это не может продолжаться бесконечно.

Предложила кофе - отказался, т.к. уловил запах запечённого цыплёнка с картофелем, который стоял уже в духовке (просто пошла и открыла духовку и дверь кухни заодно) и жаренной спаржи на сковородке на плите.
Угадала, что он проголодается на своей любимой работе и всё съест.
Съел.
Теперь спит.

А у меня несколько иные планы).

Представьте: в красивом домашнем платье лимонного цвета вы возлежите на шикарной софе с шёлковой подушкой с кисточками под цвет платья, с шотландским пледом в приятную клетку. А рядом чашечка ароматного кофе на круглом столике с круассаном на белой тарелке. И торшер слева.
Тихо. Никого рядом, только вы и любимая книга.
Оч сексуально.

Приятного чтения.

Бил Брайсон ("Записки из маленького острова"),
Николай Рерих ("Жизнь вечная"),
Гейл Ханиман ("Элеанор Олифант в полном порядке"),
Елена Кречман ("Возраст согласия"),
Ева Вольская ("Такси чужих историй"),
Ольга Савельева ("Попутчица"),
Антоний Погорельский ("Лафертовская маковница"),
Никки Мармери ("Лилит").

Ну, уже весь мир знает мою любовь к Римской империи, руинам и развалинам Рима, ко всему, что напоминает великолепную историю в начале образования этого государства, в далёком прошлом великого, непобедимого и в конце, испытавшего жуткий распад.
Да, смерть цивилизаций/гегемонов неизбежна, показывает нам история.
Кстати, европейцы до сих пор считают себя наследниками римской империи и ведут себя, соответственно дико и глупо, видимо перед распадом европейского союза (ES).
Мрачновато доживают свой век.
Но я не об этом.
Я о картинах художника.

Джованни Паоло Панини (1691 - 1765),
итальянский живописец и архитектор эпохи барокко.

Три картины,а как впечатляют!

Галерея с видами древнего Рима,1758.
Лувр, Париж.

Смелая. Открыла настежь окно, стою чуть приодета с планшетом, смотрю, как улицы ещё спят и мне показалось, их застилает туманная лёгкая дымка осеннего утра. Ветерок раскачивает пожелтевшие мокрые листья на деревьях, капает с ветвей и листья неохотно, по спирали, ложатся на сырой асфальт - печальное и трогательное зрелище.
За окном настоящая осенняя свежесть.
Отдельный прохожий появился вдруг ниоткуда и утонул в столичном переулке, прямо почти с нашим домом.

Ну, всё. Замёрзла. Пора испить чашечку кофе.
А я вот сегодня опять красивая, а он вот опять не видит - на службе.
И так, сегодняшний сериал "одна дома" начался.