ОБРАЩЕНИЕ ГКЧП К СОВЕТСКОМУ НАРОДУ.

В конце лета 1991 года в СССР произошел военный переворот: на несколько дней главной политической силой себя провозгласил только что созданный Государственный комитет по чрезвычайному положению.

После столкновений на улицах Москвы члены ГКЧП были вынуждены сложить с себя все полномочия, однако чуть раньше они успели опубликовать официальное обращение к советскому народу.
«Соотечественники!
Граждане Советского Союза!
В тяжкий, критический для судеб Отечества и наших народов час обращаемся мы к вам! Над нашей великой Родиной нависла смертельная опасность! Начатая по инициативе М. С. Горбачева политика реформ, задуманная как средство обеспечения динамичного развития страны и демократизации общественной жизни, в силу ряда причин зашла в тупик. На смену первоначальному энтузиазму и надеждам пришли безверие, апатия и отчаяние. Власть на всех уровнях потеряла доверие населения. Политиканство вытеснило из общественной жизни заботу о судьбе Отечества и гражданина. Насаждается злобное глумление над всеми институтами государства. Страна по существу стала неуправляемой.



Можно было спокойно съездить за рубеж. Окончательно свободу передвижения наших людей закрепил Закон СССР от 20 мая 1991 года «О порядке выезда из СССР и въезда в СССР». Спасибо Горбачеву! Отныне, чтобы совершить путешествие за границу, нужна была только въездная виза иностранного государства, которое собирался посетить советский гражданин. Благодаря этому решению Горбачева миллионы людей получили шанс исполнить свою мечту и посмотреть мир. Я был в первых рядах.
С 1989 года я уже не работал в секретном КБ, но за рубежом уже.. был. Первый раз, я ездил ещё с заводскими в Польшу. Все ехали продать что-то из советской электрики и купить там что-либо дефицитное или просто валюту. Я был НЕ ТАКИМ. Увлекаясь вело-туризмом, я взял свой велосипед, надеясь поколесить по Варшаве, пока все "торгуют" там - на стадионе. Наш спортивный велосипед "Турист", легко разбирался за 5 минут и, со снятыми колёсами пристёгнутыми эспандерами к раме и повернутым рулём, легко превращался в компактный груз в чехле, сшитом из общаговской занавески, для третьей полки любого советского купе. В приграничном белорусском городе Бресте у меня этот велосипед конфисковали изумлённые погранцы, сдав его в камеру хранения. "Заберешь на обратном пути" - сказали они. Обидно было, если честно, до соплей. Я был единственный в поезде, кто не вёз утюгов, дрелей или штангенциркулей.