"Летом 1945 года я привез из Парижа домой два миниатюрных акваланга для
своих сынишек - семилетнего Жана-Мишеля и пятилетнего Филиппа. Старший уже
учился плавать; младший умел только плескаться в воде у бережка. Однако я не
сомневался, что они легко научатся нырять: ведь для этого не надо быть
хорошим пловцом, поскольку маска защищает нос и глаза, дыхание происходит
автоматически, а для движения под водой не нужно никакой специальной
техники.
Мы отправились на берег; я прочитал им небольшую лекцию, которую они,
разумеется, пропустили мимо ушей. Без малейшего колебания они последовали за
мной в воду; мы погрузились на каменистое дно на неглубоком месте, в мир
затонувших судов, колючих морских ежей и ярких рыб. Тишину подводного мира
нарушили восторженные крики - мальчикам не терпелось обратить мое внимание
на многочисленные чудеса. Заставить их молчать было невозможно. У Филиппа
выскочил изо рта мундштук. Я затолкал его на место и тут же прыгнул к
Жану-Мишелю - поправить воздушный шланг. Они осыпали меня градом вопросов, и
я едва поспевал водворять на место мундштуки. Оба основательно наглотались
соленой воды. Было ясно, что они не перестанут болтать, пока не захлебнутся
окончательно. Я сгреб в охапку своих сорванцов и вытащил их из воды.
Пришлось повторить им, что море - это мир тишины, где маленьким
мальчикам надлежит держать язык за зубами. Однако не сразу удалось приучить
их сдерживать свои чувства до того момента, когда мы вернемся на
поверхность. После этого я взял их на более глубокое место.
Они ничуть не боялись ловить осьминогов руками. Когда мы устраивали
пикник на берегу, Жан-Мишель вооружался обыкновенной вилкой и отправлялся на
глубину тридцати футов за сочными морскими ежами. Мама их тоже ныряет, но
без такого энтузиазма. Женщины почему-то не испытывают доверия к этому роду
спорта и неодобрительно смотрят на увлеченных им мужчин. Дюма - звезда семи
фильмов о подводном мире - не получил еще ни одного восторженного письма,
написанного женской рукой."