Нынче на работе ко мне пришла в гости идея изысканного литературно-художественного развлечения с оттенком злободневности. Суть его в том, чтобы обвинять классиков в скрытой или явной пропаганде гомосексуализма, причём подтверждать её фактами. То есть не объявлять гомосексуалистами просто парно действующих героев, дескать, где пара, там и взаимоотношения – нет, доказывать это с примерами из текста. А потом по каждому такому факту – подавать в суд на автора или его потомков за оскорбление чувств и шумно требовать возмещение морального ущерба в несусветную сумму миллионов. И делать это до тех пор, пока суды не начнут отказываться принимать иски подобного рода, а общество не поймёт, наконец, как глупо ведут себя нынешние ревнители неестественно раздутых морали и нравственности.

Итак приступаем. Первым, конечно, займёт место "наше всё" – А.С. Пушкин со своим Онегиным. Вчитываемся в текст (глава 1, день Онегина, его кабинет):

"...чувств изнеженных отрада,
Духи в граненом хрустале;
Гребенки, пилочки стальные,
Прямые ножницы, кривые
И щетки тридцати родов
И для ногтей и для зубов.
...
Он три часа по крайней мере
Пред зеркалами проводил
И из уборной выходил
Подобный ветреной Венере,
Когда, надев мужской наряд,
Богиня едет в маскарад."

Что это Онегин так преувеличенно заботится о своей внешности? Что за эпитет "изнеженный"? Уж не намекает ли нам Пушкин, что его герой – гомосексуалист?! А это подозрительное сравнение с Венерой? почему с женщиной? – диагноз ясен! Если не явный, то во всяком случае латентный.

Второй – Горацио, друг небезызвестного Гамлета. Означенный датский принц говорит ему (акт III, сцена 2):
"Зачем мне льстить, когда твое богатство
И стол и кров – один веселый нрав?"

По-английски "весёлый" – "gay", но это же слово означает, как известно, и гомосексуалиста. То есть Шекспир устами Гамлета всё про гнилое нутро Горацио рассказал прямым текстом.

Третьим станет Грушницкий, горе-антагонист Григория Александровича Печорина из "Княжны Мэри".

"- Нет ли у тебя духов?
- Помилуй, чего тебе еще? от тебя и так уж несет розовой помадой...
- Ничего. Дай-ка сюда...
Он налил себе полсклянки за галстук, в носовой платок, на рукава."

Тот же диагноз, что и у Онегина, только ярче выражено! А то, что Грушницкий ухаживал за княжной Мэри – так или глаза отводил, или бисексуал. Ещё одно пятно на светлом лике русской классики...

Ну и четвёртый, кого мне удалось вспомнить по дороге в метро – это Кассио, кого так опрометчиво защищала перед мужем Дездемона. Вот что рассказывает про него Яго (акт II, сцена 3)

" Я как-то ночевал
У Кассио.
...Он сжал мне руку, вскрикнул: "Дорогая?"
И стал меня так крепко целовать,
Как будто поцелуи с губ моих
Рвал с корнем; а потом закинул ногу
Мне на бедро, вздыхал, ласкал..."

Сразу же возникает вопрос: а почему это Яго с Кассио спали вместе? Это уже не просто подозрительно, это уже всё, прямое обвинение! И вот такая классика у нас невозбранно идёт на сцене, ставится и снимается?! Запретить, оштрафовать, чтоб другим неповадно было!

В общем, четыре заявки в суд уже готовы. Можно начинать масштабную акцию, осталось только составить текст попафосней, чтобы крупными буквами написать в нём про попрание святынь, развращение народа и главное – про оскорбление чувств, а в конце приписать сумму побольше. Если кого ещё вспомню – напишу непременно.

P.S. Ах, ну да, на всякий случай: лопата.

Настроение сейчас - придумывательское