Как сейчас помню наше с Ним знакомство, нашу первую встречу – десять или одиннадцать лет назад, когда я только приехала в Питер. Он мне не понравился с первого взгляда: неприятный, холодный, чужой, закрытый и странный. Каждый раз, когда нам приходилось встречаться, у меня по спине пробегал холодок, и в сердце закрадывалось какое-то тоскливое, ноющее чувство – хотелось спрятаться, убежать. Не по себе было. Он тоже меня недолюбливал: я по природе человек не очень доверчивый, а Он не любит тех, кто не верит, тех, кто для него закрыт, да и сам Он не особо охотно доверяет свои тайны – только самым близким. Он мстит неверящим именно этим тусклым чувством одиночества и пустоты. И мне было с Ним одиноко. Раньше. Тогда, когда мы были на Вы. Теперь все изменилось: мы знакомы столько лет, и вот наконец стали понемногу привыкать друг к другу – изредка улыбаться в ответ на приветствие, рассказывать, как прошел день, делиться и горем, и радостью, даже пустотой. Я начала Ему доверять, а Он стал бережнее ко мне относиться: заботливый и ласковый стал, стал ближе и родней. И я поверила Ему. Отдала эту веру целиком. Навсегда. Без возврата. И Он ее принял и отдал свою. Он поделился со мной частичкой своей души, чтобы мне не было одиноко, когда Он приходит, когда Он тихо идет по городу или радостно стучит в окна… И сегодня мы опять вдвоем: Он лениво шагает за окном, а я сижу на подоконнике, чтобы лучше слышать его голос… Теперь мне никогда не будет одиноко и плохо в Питере, потому что у меня есть здесь очень близкий друг – настоящий – Он – иногда капризный, иногда игривый, иногда своенравный питерский Дождь…