Мы оба шли, засунув руки в карманы курток, и только облачка пара предваряли нам дорогу.
То он был молчалив, как и я, и отстраненно смотрел под ноги. Задумчиво напевал себе какую-то мелодию под нос, я бы даже сказал, гундосил. Мысли его явно были погружены в предметы, сильно отдаленные от окружающих. Нельзя сказать, что я шел быстро, но даже так он умудрялся отставать от меня.
То он начинал махать руками, носился вокруг меня в своем сером пальто. Пытался натянуть на меня свой яркий шарф, пихал в плечо и отбегал, предлагая сыграть в догонялки, давнюю игру детства.
Порою он резко останавливался и начинал смотреть на меня такими глазами - цвета серого асфальта - как будто видел меня в первый раз. И начинал серьезную беседу. О смысле жизни. О моем - нашем - месте в ней. О многих трудных и тяжелых вещах.
А иногда мы с ним оба шли, подняв головы и раскрыв от восхищения рты. От удивления этим миром, от упоения его красотой. В эти открытые наши рты затекали дождем невозможные чудеса, и мы рисковали захлебнуться ими.
Мы шли вдвоем: я и 2009.