Толстой: «Гумилев предъявил требование стреляться в пяти шагах до смерти одного из противников… С большим трудом, под утро, секундантам Волошина — князю Шервашидзе и мне — удалось уговорить секундантов Гумилева — Зноско-Боровского и М. Кузьмина — стреляться на пятнадцати шагах. Но надо было уломать Гумилева… Гумилев сбросил шубу с плеч. Остался в смокинге и цилиндре. Напротив стоял растерянный Волошин в шубе без шапки, но в калошах. В глазах его были слезы, а руки дрожали».

А дальше — выбранный распорядителем дуэли Толстой стал отсчитывать роковые секунды. Гумилев выстрелил первый и, то ли из-за своей врожденной близорукости и косоглазия, или просто не хотел попасть в Волошина, промахнулся. Волошин же, как впоследствии выяснилось, стрелять вообще не умел. Когда второго выстрела не последовало, Гумилев в бешенстве закричал: «Я требую, чтобы этот господин стрелял!». Волошин, волнуясь, произнес: «У меня была осечка». «Пускай он стреляет во второй раз», — крикнул Гумилев. Волошин поднял пистолет, щелкнул курок, но выстрела не было. Толстой подбежал к Волошину, выдернул из его дрожащей руки пистолет и выстрелил в снег, выстрел раздался. Тогда Гумилев упрямо потребовал, чтобы Волошин стрелял в третий раз. Секунданты, посовещавшись, отказали: это противоречило правилам.

«Гумилев поднял шубу, перекинул ее через руку и пошел к автомобилю».

Не было воли Божией Николаю Степановичу Гумилеву умереть от Волошинской пули, ему была предназначена судьбой — чекистская. Ни один волос на голове не упадет без воли Божьей.

https://volk.livejournal.com/1348358.html