Вечером 19 декабря Путин должен был смотреть в открывшемся после реконструкции Малом театре «Горе от ума» по пьесе Грибоедова, посла России в Персии, убитого в 1829 году. В театр президент не приехал — из Турции пришла новость об убийстве российского посла. Но если бы эта весть пришла к нему на спектакле, было бы столь же мистично.
Ну а я в тот вечер в театр попал. И, кстати, по дороге проходил на Пушкинской площади мимо места, где был «дом Фамусовых», который простоял там довольно значительный отрезок советского периода. Но это слишком слабая связь, чтобы развивать тему. А про увиденный спектакль следует рассказать.
Поставлен по книге
Захара Прилепина о лагере на
Соловках.
Будучи на там в 2009, я побывал на экскурсии про Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН). И когда у
[показать]prilepin вышла книга об этом, прочитал большой фрагмент книги в «Русском репортере». Тогда решил, что не буду ее покупать, а гляну кино. Но удалось, прежде, чем выйдет кино, послушать ее на театральной сцене.
Книга называется «Обитель», а спектакль — «
Обитель, 16-я рота». На местной фене отправиться в 16-ю роту значило погибнуть, через расстрел или через самоубийство, не важно.
На сцене — только мужчины: актеры Андрей Филиппак, известный по кинокартине «
ЖЖ», и Алексей Шутов, а также лидеры дружественной Захару
[показать]prilepin рэп-группы 25/17 и два гитариста.
Спектакли «Активного театра» на этот раз идут в Боярских палатах СТД РФ (Страстной бульвар, 10). Обстановка как в лофт-пространстве, где декораций не ждешь. Но зрелище не превращается в художественную читку. Есть песни. Есть диалог со зрителем, включая предварительное анкетирование.
Многие люди читают не pади самого чтения, но чтобы познавать. Отсюда потребность в сжатости, спрессованности, плотности произведений... другими словами, потребность в кратчайшем пути. Так что формат явно находит своего зрителя: в зале обнаружилось только два свободных места! А между тем «Активный театр» вряд ли дотируется государством: по крайней мере, билеты в него стоят тысячу двести руб.
Однако краткость не равна обрыву фрагментов на самом интересном месте. Вот как быть, к примеру, с такой ситуацией?
«…И только спустя минуту вдруг понял, что и он тоже, вместе со всеми, стоит здесь, облизывая дождь с губ, желающий только одного — жизни.
Хотя одно, удивительное чувство жило в нём: что все, стоящие сейчас на коленях, стоят за дело, и лишь он один – за так: просто не желает ослушаться и готов разделить общую вину.
Ничего не произнося, Эйхманис пролетел — свирепый, с обнаженной шашкой — вдоль рядов.
Конь под ним ликовал и всхрапывал.
Страх, распространяемый его движением, был вещественный, почти зримый: этот страх можно было резать кусками, вместе с людьми.
Чайки уже не просто кричали, а дразнились то человеческими, то звериными голосами.
Блэк узнал понятную ему речь и вдруг с бешенством залаял в ответ – а чайки залаяли на него.
Эйхманис рубанул шашкой невидимую цепь — и в тот же миг, раскрутившись со шпиля, зайдя по-над головами, посыпал крупный, как ягода, дождь».На этом полный обрыв перед новым эпизодом. Но чем кончилось-то? Неизвестно. Нарезали страх кусками, и после такой сервировки не дали попробовать само блюдо. Хотя скорее всего нет продолжения и в самой книжке.
Если б прислушались, сразу осознали бы: всё, что вокруг вас, — какофония! Какофония и белибердовы сказки! И варвары, изъясняющиеся на неведомом наречии, решившие обучить нас — нас! — своему убогому языку! Своровали всё — страну, свободу, Бога… Теперь ещё и язык воруют — у меня в голове навалены эти слова, торчат углами… “Проклятьем заклейменный” – это что? Опера из жизни индейцев? “Диктатура пролетариата” — это как? Может, это блюдо? Из чего его готовят? “Интриги Антанты”, “весна революции”, “светлое будущее”, “тяготы царизма”, “борьба классов” — а это что такое? Названия канонерок? Что за воляпюк? Вы знаете смысл этих ругательств? В качестве чего их можно использовать? На этом языке можно спросить: “Который час?” Или, скажем, раскланяться и сказать: “Доброго вам утра!” За что нас одарили этой уродской речью? “Чрезвычайная комиссия!” – а? Кофейня – знаю. Булочная – знаю. Чайная – знаю. А чрезвычайная – это что? Самая главная чайная? Или это означает, что у нас до сих пор не было никаких дел, а теперь вдруг настали такие важные дела, что Боже ты мой! Ведь они не просто важные, а чрезвычайно важные! Глаза на лоб лезут от их важности! Всё кругом новое, в кумаче – раньше были кумовья, а теперь сплошные кумачи! Тогда жили-были шерочка с машерочкой — а нынче к ним еще прилепилась каэрочка… Вашего купеческого сына в финале, надеюсь, расстреляли? Пьеса-то из новых? Про тяготы и эксплуатацию?
— Нет, это старая пьеса.
— Вот! – поднял вверх палец Василий Петрович. – Старая пьеса! Всё вокруг – старая пьеса! В самой старой пьесе было сказано: “Не надо бояться тех, кто убивает тело, но душу убить не сможет, скорее надо бояться тех, кто может и душу, и тело погубить в геенне”. Знаете такого автора, господин товарищ Артём?Этот монолог почему-то запомнился больше всего. А слово «какофония» было произнесено так выразительно, что я прямо в зале успел составить в уме пожелание, чтобы слово «какофония» писалось отныне «какафония» или сокращенно «кака».
Публика туда ходит, вероятно, особенная, не типично театральная: в зале на восемь человек перед мной приходилось четыре бритых затылка.
Однако я тоже — из особенной публики: только день тому назад побывал в
красном Бутырском замке, а в годы перестройки прочитал множество мемуаров о лагерях:
Шаламова, Гинзбург, Волкова, Солженицына. Настроя названных авторов в спектакле нет. Я отправился на просмотр, намеренно не поужинав. Но на обратном пути понял, что даже столь небольшие жертвы вживления в обстановку были совершенно напрасны и завернул в Макдональдс. А это говорит о чем? Всё получилось более комфортно, чем ожидалось. Я возвращался через Пушкинскую площадь, которую превратили светомузыкальную инсталляцию «Музыкальный лес», и не вперивался в уютные огоньки ошалелым взглядом. Некоторые несомненно запишут это в достоинства постановки.
Сравнить же ее буквально не с чем. До сих пор на московской сцене в лагерном жанре шел лишь спектакль «Современника» по мемуарам Евгении Гинзбург «Крутой маршрут». Но и его не видел. Подобный спектакль в моей жизни в первый раз.
Помогала
[показать]moscultura.
http://volk.livejournal.com/1188551.html