Вечером 19 декабря Путин должен был в открывшемся после реконструкции Малом театре смотреть «Горе от ума» по пьесе Грибоедова, посла России в Персии, убитого в 1829 году. В театр президент не приехал — из Турции пришла новость об убийстве российского посла. Если бы эта весть пришла к нему на спектакле, было бы почти также эффектно: разница же невелика: и так, и так получилось избыточно мистично, я бы сказал.
Ну, а я в тот вечер в театр попал. И, кстати, по дороге туда и оттуда проходил на Пушкинской площади мимо места, где был «дом Фамусовых», который простоял там довольно значительный отрезок советского периода. Но это слишком слабая связь, чтобы развивать тему. А про увиденный спектакль могу сказать немного.
Поставлен по книге
Захара Прилепина о лагере особого назначения на
Соловках.
В 2009, будучи на Соловках, я как и многие побывал на экскурсии про Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН). И когда у
[показать]prilepin вышла книга об этом, прочитал большой фрагмент книги в «Русском репортере» и решил, что не буду ее покупать, а гляну кино. Оказывается, прежде, чем выйдет кино, можно послушать ее на театральной сцене.
Книга называется «Обитель», а спектакль — «
Обитель, 16-я рота». На местной фене отправиться в 16-ю роту значило погибнуть, через расстрел или через самоубийство, не важно. На сцене — только мужчины: актеры Андрей Филиппак, известный (по крайней мере мне) по кинокартине «
ЖЖ», и Алексей Шутов, а также лидеры дружественной Захару
[показать]prilepin рэп-группы 25/17 и два гитариста.
Спектакли «Активного театра» на этот раз идут в Боярских палатах СТД РФ (Страстной бульвар, 10). Обстановка как в лофт-пространстве, где декораций ждать нечего. Но зрелище не превращается в художественную читку. Есть песни. Есть диалог со зрителем, включая предварительное анкетирование.
Многие читают не pади самого чтения, но чтобы познавать. Отсюда потребность в сжатости, спрессованности, плотности произведений... другими словами, потребность в кратчайшем пути. Так что формат явно находит своего зрителя: в зале обнаружилось только два свободных места! А между тем «Активный театр» вряд ли дотируется государством: по крайней мере, билеты в него стоят за тысячу двести руб.
Однако краткость не равна обрыву фрагментов на самом интересном месте. Вот как быть, к примеру, с такой ситуацией?
«…И только спустя минуту вдруг понял, что и он тоже, вместе со всеми, стоит здесь, облизывая дождь с губ, желающий только одного — жизни.
Хотя одно, удивительное чувство жило в нём: что все, стоящие сейчас на коленях, стоят за дело, и лишь он один – за так: просто не желает ослушаться и готов разделить общую вину.
Ничего не произнося, Эйхманис пролетел — свирепый, с обнаженной шашкой — вдоль рядов.
Конь под ним ликовал и всхрапывал.
Страх, распространяемый его движением, был вещественный, почти зримый: этот страх можно было резать кусками, вместе с людьми.
Чайки уже не просто кричали, а дразнились то человеческими, то звериными голосами.
Блэк узнал понятную ему речь и вдруг с бешенством залаял в ответ – а чайки залаяли на него.
Эйхманис рубанул шашкой невидимую цепь — и в тот же миг, раскрутившись со шпиля, зайдя по-над головами, посыпал крупный, как ягода, дождь».На этом полный обрыв перед новым эпизодом. Но чем кончилось-то? Неизвестно. Нарезали страх кусками, и после такой сервировки не дали попробовать само блюдо. Хотя скорее всего нет продолжения и в самой книжке.
Если б прислушались, сразу осознали бы: всё, что вокруг вас, — какофония! Какофония и белибердовы сказки! И варвары, изъясняющиеся на неведомом наречии, решившие обучить нас — нас! — своему убогому языку! Своровали всё — страну, свободу, Бога… Теперь ещё и язык воруют — у меня в голове навалены эти слова, торчат углами… “Проклятьем заклейменный” – это что? Опера из жизни индейцев? “Диктатура пролетариата” — это как? Может, это блюдо? Из чего его готовят? “Интриги Антанты”, “весна революции”, “светлое будущее”, “тяготы царизма”, “борьба классов” — а это что такое? Названия канонерок? Что за воляпюк? Вы знаете смысл этих ругательств? В качестве чего их можно использовать? На этом языке можно спросить: “Который час?” Или, скажем, раскланяться и сказать: “Доброго вам утра!” За что нас одарили этой уродской речью? “Чрезвычайная комиссия!” – а? Кофейня – знаю. Булочная – знаю. Чайная – знаю. А чрезвычайная – это что? Самая главная чайная? Или это означает, что у нас до сих пор не было никаких дел, а теперь вдруг настали такие важные дела, что Боже ты мой! Ведь они не просто важные, а чрезвычайно важные! Глаза на лоб лезут от их важности! Всё кругом новое, в кумаче – раньше были кумовья, а теперь сплошные кумачи! Тогда жили-были шерочка с машерочкой — а нынче к ним еще прилепилась каэрочка… Вашего купеческого сына в финале, надеюсь, расстреляли? Пьеса-то из новых? Про тяготы и эксплуатацию?
— Нет, это старая пьеса.
— Вот! – поднял вверх палец Василий Петрович. – Старая пьеса! Всё вокруг – старая пьеса! В самой старой пьесе было сказано: “Не надо бояться тех, кто убивает тело, но душу убить не сможет, скорее надо бояться тех, кто может и душу, и тело погубить в геенне”. Знаете такого автора, господин товарищ Артём?Этот монолог почему-то запомнился больше всего. А слово «какофония» было произнесено так выразительно, что я прямо в зале успел составить в уме пожелание, чтобы слово «какофония» писалось отныне «какафония» или сокращенно «кака».
Публика туда ходит, вероятно, особенная, не типично театральная: в зале на восемь человек перед мной приходилось четыре бритых затылка.
Однако я тоже — публика особенная: только день тому назад побывал в красном Бутырском замке, а в годы перестройки прочитал множество мемуаров о лагерях той поры: Шаламова, Гинзбург, Волкова, Солженицына. Настроя названных авторов в спектакле нет и в помине. Я отправился на спектакль, намеренно не поужинав. Но на обратном пути понял, что жертвы вживления в обстановку были совершенно напрасны и завернул в Макдональдс. А это тоже говорит о чем-то, да? Всё получилось более комфортно, чем ожидалось.
Помогала
[показать]moscultura.
http://volk.livejournal.com/1188551.html