Очень долго перерабатывал. Надеюсь, теперь весело... 

К этой предыдущая - "Роза позора"

 

132

На следующий день Венера зазвала в подвал комедиантов всех, кроме Мамея. Притащилась даже Лиля с Советского. Ждали, Венера объявит «закрываемся». Нет. К ним хочет новенькая, одноклассница Лили. Раиса. Из той же дальней школы..

Абрикоска повертела пальцем у виска:

-- Лиля, ты хоть сказала, какой это кружок?....

-- Да говорила я, говорила!

-- Девочки! -постучала по столу бухгалтерша. - Из-за этой Раисы и собрала. Изобразим для новенькой бурную деятельность. Марка, доделай наконец шаблоны. У неё папа с машиной, подвезёт. Поставим людоедский пир. У меня есть план.

-- План?- побледнели все пятеро. - Скучно живём, да?

-- Разыграем её, будто клуб совсем чокнутый? - жизнерадостно подтвердила Венера.

-- А он... не совсем? - удивилась Лулу.

-- Для начала дадим ей роль без слов. Жареной ноги на пиру людоедов. Ногу в дырку всунуть и не шевелиться.

-- Окорок Раечки в короткой маечке, - подвела итог Лулу. – С чего начинается окорок? С картинки в твоём букваре....

-- И Мамей будет? – спросила Лиля, внимательно изучая ногти.

-- Ну... да.

-- А Вы, типа, не при чем. Мы тут завсегда человечьей ногой обедаем, - Лулу.

--Бывают и рыбные дни, -уточнила Абрикоска.

-- Чего это я «не при чем»? - оскорбилась Венера. - Вчера весь день костюм искала. У этих кабарюг.

(Подразумевались сундуки довоенного кабаре.)

-- На-на-ншли? - заинтересовалась «художница по костюмам».

--Вроде. Не знаю, можно ли в нём новенькой показаться...

-- Принцессе Аламбике всё можно, - благословила Лулу.

Напомним, что за стеной стояли аламбики для выделки кальвадоса - выпендрёжного спиртного для лётного начальства. Венера была ужасна на лицо - последствия цынги, но Мамей изобрёл ловкий пируэт: принцесса пожертвовала красотой, чтобы на острове росли котлетные деревья. Во-первых, он любил котлеты, а во-вторых - этот гений тут все сюжетные ходы придумал.

-- Да? - Венера Кронидовна терзалась сомнениями. - Точно можно?

-- Точно, точно.

-- Даже так?

Она встала и распахнула пальто.

Под ним оказался каноничный разврат Веймарской Республики — корсет, не закрывший ни «того», ни «этого». Эсэсовски-черные чулки. Оставляя на обозрении то, на что нельзя смотреть детям, и... и.... и, собственно, всё..

--- Как? Ничего?- спросила Венера.- Или «не очень»?

Как «не очень», так и «ничего» относилось к её облику примерно также, как плакат по технике безопасности - к руководству по камасутре.

-- Зашибись, - глухо сказала Марка.

-- Кому-то это покажется не совсем подходящим для юношеского театра. Но мы же Мамея не можем разморозить. Значит, надо... э...

-- Форсировать, - подсказала Лулу,

-- Форсу не многовато? - поморщилась Лиля.

-- Это же не мы такие – это капиталисты! - возразила Разилинда.

-- И вот так капитально они на сцену выходят?

-- Даже специальное название было, – кинула Венера.... – Как его... «Пип-тиз», кажется. Или «безниз»...

-- «Раечка в короткой маечке» короче, – бросила Лулу. – Де-голлизм.

Всех смыслы этого словообразования вряд ли кто-то мог бы перечислить.

  -- Де Голль — это хорошо, у нас же клуб «Нормандия-Неман». Только ей такого не брякните. Кстати, гляньте — ансамбль деголлисток...

Кронидовна выложила на стол фотки кабаре. Берлинских – французских у неё не было. Их разглядывали молча. Корсет на руководительнице повторялся на двух фото. У Абрикоски порозовели кончики ушей.

 -- Ну? Что за молчание? Скажите что-нибудь?

-- Им резко захотелось играть моральных строителей коммунизма... - с насмешкой оборонила литовка.

-- А что сказать? Кружок не закрывайте, Венера Кронидовна, - буркнула Лиля. – Главное — мир в всём мире, остальное - ерунда...

-- Кстати, Лиля очень кстати заметила. Главное — чтобы не было войны.

Все десять глаз недоуменно уставились на неё.

-- Вот скажите, из-за чего войны? Немцы напали, и проиграли, Наполеон напал — и проиграл. Почему? Гордости было много. Зазнались. Тех победили, этих, а уж какую-то там лесную страну одной левой, да?

-- Мы не какая-то лесная, – возмутилась Лукреция.

-- Ну, они так думали. Недооценили. Проиграли именно из-за гордости. Все войны проиграны из-за этого. Все! Воображалы всегда проигрывают. Значит, чтобы не было войн, нужно что? Чтоб не было воображал. А кто самые воображалы?

-- Президенты?

-- Директор?

--- Короли?

Венера воздела палец. И медленно, торжественно направила его на них:

-- Вы!

-- Во да-да-да-даёт! - поразилась Марка.

-- И что, если мы выпендриваться не будем, и войн не будет? - парировала Лулу.

-- Нет разницы, король выпендривается, или девчонка. Одинаковые задаваки. Смотрели «Король-Дроздобород? Мы всегда задаваки.-- 

-- Надо расстреливать? - спросила Марка, даже забыв заикаться.

-- Уменьшать гордость. Бороться с ней.

Эти детки настолько обогатили сознание Венеры, что фактически она умудрилась озвучить им «занимайтесь любовью, а не войной». Причем изящнее мудрецов.

-- Короче, снять штаны и бегать! - захохотала Абрикоска. – Ну, уморили!

-- А что? – прищурилась Разилинда.- Ты не с можешь быть задавакой без штанов. Как ты пойдёшь войну без штанов объявлять?

-- Есть слово «амбиции». Они ещё «гордыня» называются. Хорошо, гордо стыдиться не получится, - согласилась Лулу. - Но ведь не мы, а капиталисты устраивают войны. Они выпендриваются... Мы-то можем и гордиться.

-- Войнами? – ухмыльнулась Разилинда.

-- Достижениями народного хозяйства!

-- Иди ты на фиг, "достижение" – вздохнула Марка. – На корвете нас, жантересок-то всего... А ту-ту-туземцев — ту-ту-ту-туча. Мы должны быть ми-ми-ми...

-- Милыми?

-- Миролюбивыми, - подсказал Венера. – Мало ли что там, в штанах. Без них спокойнее.

-- От такого миролюбия Мамей дёру даст, - резонно напомнила Лиля.

-- Стойте!! - закричала Лулу. Я рифму поймала. Вот оно!!

«Мы с весёлого корвета,
Тут корнеты все в корсетах –

Погляди на невидаль:

Не корабль, а кордебаль* –

Де-голлизм, безниз, нагизм
И всё даром! Как ленд-лиз!»

*Кордебаль — семья Индерцевой с Зап. Беларуси так произносила «кордебалет».