Э К З А М Е Н
Раз сатана учеников собрал
Вокруг себя и строго вопрошал:
"Я долго вас учил, теперь хочу послушать,
Как вы намерены губить людские души. "

"Я буду говорить, что Бога нет. "
"Немногие поверят в этот бред.
Людей с десяток наберешь едва ли,
Которые о Боге не слыхали. "

"А я скажу, без страха пусть грешат.
Кто знает, есть ли этот самый ад?"
"И ты сказал совсем не то, что надо.
Все знают: грешников ждут муки ада.

Что скажешь ты, любимый ученик?"
"Науку душегубства я постиг.
Пока есть время, можно всласть грешить
И с покаяньем незачем спешить.

Живи как хочешь, а в конце пути
И покаянье можно принести. "
"Я твоему ответу очень рад.
Десятки тысяч приведешь ты в ад. "

Нам бдительность особая нужна,
Чтобы не поглотил нас сатана.
Мой друг, свои колени пред Христом
Ты преклони сейчас, а не потом.

БАЛЛАДА О РАЗБОЙНИКЕ
Рашиту Хусаинову, получившему
жизнь в камере смертников.
Жил разбойник лютый в Иудее,
Много душ невинных загубил.
Был отважным, хитрым он злодеем,
Но однажды все же пойман был.

Знал он: будет страшным наказанье,
Но судьбу за это не корил,
И с усмешкой принимал страданье,
Боль и муки стойко выносил.

Думал: рядом - дьявола обличье,
Страшный зверь Варавва, их главарь.
Но увидел: на кресте - табличка,
Надпись: «Сей есть Иудейский Царь».

Там висел измученный, избитый
Кроткий Иудей лет тридцати.
А внизу кричали: «Эй, Спаситель!
Самого Себя слабо спасти?»

И поили уксусом и желчью,
И делили жребием наряд.
Он же говорил: «Прости им, Отче,
Ведь они не знают, что творят».

Тут прозрел разбойник окаянный,
С глаз и с сердца спала пелена.
И душа воззвала к покаянью,
Понял он, как жизнь его черна.

Прерывая грязное злословье,
Что летело с третьего креста,
С верой, упованьем и любовью
Он просил распятого Христа:

«Боже, Ты в обличии телесном
Умираешь на кресте за нас.
Как пребудешь в Царствии небесном,
Вспомни обо мне хотя бы раз».

Нет предела милости Господней.
В муках и у смерти на краю
Отвечал ему Христос: «Сегодня
Будешь ты , дитя, со Мной в раю».

МАТЬ И СЫНОВЬЯ
Добрая старушка умирала,
Кротко в небо глядя из окна,
И в молитве, что последней стала,
Говорила Господу она:

"Боже мой, всю жизнь мою с Тобою
Я в чудесном свете прожила
И, Твоей водимая рукою,
Дочерью послушною была.

Я Тебя за все благодарила
И готова пред Тобой предстать.
Но как тяжко, Боже, в этом мире
Сыновей заблудших оставлять!

Господи, мои Ты слышал стоны,
Как просила я сынов спасти.
Но они как прежде в водке тонут,
Не хотят Твоим путем идти.

Я сейчас предстану пред Тобою.
О, внемли в последний раз мольбе:
Сжалься над измученной душою,
Смерть моя пусть их ведет к Тебе.

Пусть благословенны будут оба".
И ушла в заоблачную даль.
Сыновья застыли перед гробом,
А в глазах их мука и печаль.

Говорит один: «Ждет всех могила,
Каждый будет так же вот лежать.
Ну, а чтоб не так тоскливо было,
По стакану следует принять ".

Но второй, поганых слов не слыша,
Перед гробом на колени пал.
Перед телом, что уже не дышит,
В горестном раскаянье рыдал:

"Мамочка, прости меня, родная,
Что тебя так мало я любил.
Ты теперь на небесах, я знаю,
Попроси, чтоб Бог меня простил ".

Вдруг с небес спустился ангел Божий:
"Мать твоя просила передать:
За себя молись, за брата тоже,
Чтобы с мамой встретиться опять".

Ш У Б А
( б ы л ь )
Дед Артем бежал от стужи.
На дворе февраль, не май.
Глядь - во тьме два парня дюжих:
«Живо шубу, дед, снимай!»

«Не к добру такая встреча,
Стужа больно велика.
Мой домишко недалече.
Пожалейте старика.

Здесь всего минут пятнадцать
Ходу к дому моему.
Прямо возле дома, братцы,
Шубу я для вас сниму».

«Ладно, мы не душегубы.
Прогуляемся слегка».
И пошли они за шубой
Прямо к дому старика.

Вдруг машина догоняет,
В ней полным - полно людей.
Они деда приглашают:
«Дед Артем, садись скорей».

«Нет уж, поезжайте сами, -
Отвечает дед Артем, -
Ну а я пройдусь с друзьями,
Прогуляюсь перед сном».

«Вот мой дом. Вот шуба ваша».
Дед шубейку тянет с плеч.
«Не студись, одень, папаша,
Мы друзей должны беречь».