Голубая книга Арды (фрагмент)

Авторы неизвестны


...Белый дворец сияет серебром и золотом. Легкие прозрачные шторы защищают от зноя, храня прохладу мраморных залов. На террасе, где колонны увиты плющом, а из стены бьет маленький фонтан, стоит резной столик с хрустальной вазочкой, неизменно наполненной ароматными плодами. Здесь отдыхает Манве, Владыка Мира.

Осторожно отодвинув штору, на террасе возник Эонвэ и неслышными шагами приблизился к своему господину. Манве поднялся ему навстречу, обнял его - здесь они были одни и могли не скрывать свою странную связь.

- Мой Повелитель, ты знаешь Финвэ, короля нолдоров? - шепнул Эонвэ, стараясь мягко напомнить о делах и не вызвать гнев господина. Манве кивнул.

- У него недавно родился сын, Феанор. Ребенка необходимо немедленно умертвить, а мать, Мириэль, заточить в темницу Мандоса, - продолжал Эонвэ.

- Чем вызваны твои опасения? - равнодушно бросил Манве.

- Поверь мне, Повелитель, этот мальчишка доставит нам слишком много хлопот. Мириэль передала его Мелькору...

- С этого следовало начинать! - гневно перебил Манве и, оттолкнув слугу, быстро вошел во дворец. Любопытный Эонвэ тихонько последовал за ним.

Манве распахнул двери и ураганом ворвался в свои покои.

- Мелькор! - ненависть и угроза зазвенели в голосе. Крылатая тень появилась в окне, птицей слетела на пол с высокого подоконника - Черный Валар едва успел вернуться.

- Ты был в доме Финвэ?

Отпираться бесполезно, и лгать Мелькор не умел. Гордое "Да" перчаткой брошено в лицо палачу.

- Тогда иди туда снова и принеси мне младенца, королевского сына. Я думаю, он станет достойной жертвой Творцу нашему.

Сердце зашлось в бешеном ритме, выстукивая в висках барабанную дробь приговора, бледный лоб покрылся испариной. "...именами Начал заклинаю тебя - сбереги!.."

- Манве... Не надо... пусть он живет...

- Ты меня слышал, Мелькор, - отрезал Владыка.

- Клянусь тебе, я стану избегать встреч с ним, не буду учить его, когда он вырастет... А как ты объяснишь нолдорам, зачем уничтожил наследника престола? - ведь они возмутятся и восстанут против тебя! А Финвэ? - для него это единственная память о жене!.. - Мелькор долго говорил, изощряясь в аргументах, но наконец умолк и с мольбой глядел в глаза Владыки Мира, ожидая решения. Манве молча развернул его спиной к себе, алмазная застежка плаща выскользнула из пальцев - и зловещее эхо повторило треск разорванной ткани. Грубый толчок в спину - как приказ наклониться... Мелькор сжал кулаки. Хотелось повернуться, ударом отбросить от себя Манве - представилось, как тот отлетит в другой конец зала, ударится о стену и медленно осядет на пол... Но Мелькор сдержался, повторяя про себя: "Это - плата. Плата за жизнь Феанора."

...Только не спрашивай себя, почему платить должен - ты...



...И опять время как будто остановилось. Он ощущал дыхание Манве, горячее, как ветер пустыни, механически повторял волнообразные движения, превозмогая накатывающиеся приступы тошноты и резкую боль... Манве поднял за волосы его голову, впился зубами в плечо и с наслаждением слизывал текущую кровь. (С Эонвэ он никогда бы не мог так поступить; слугу он любил, Мелькора - грубо насиловал.) Потом вдруг два коротких лезвия вошли под ребра с каждой стороны - Мелькор вскрикнул от неожиданной боли, но смех Владыки заглушил его крик... Он стиснул зубы, заставляя себя молчать - довольно и так унижения, чтобы еще унижаться самому. Мелькор воскрешал в памяти Мириэль, мысленно снова рассматривал необычное оружие - и старался не думать, ч т о с ним делает Манве. Только не думать...

...Он лежал ничком на мраморном полу, дрожь била его, и судорога свела тело - он скорчился в невообразимой позе. Две струйки - красная и молочно-белая - мешаясь, стекали между ягодиц. Прохладный камень немного успокаивал боль - Мелькор всем телом приник к полу, блаженная улыбка осветила заострившиеся, как у мертвеца, черты: "Я выдержал... выдержал это..."

- Ты думаешь, это - все? - насмешливый голос зазвенел над головой. Эонвэ засмеялся и ткнул Мелькора под ребра кованым сапогом. Удар пришелся как раз по ране. - Давай, поднимайся, - он схватил Мелькора за плечи, рывком поставил на ноги и толкнул к стене, чтобы тот не упал снова. Черный Валар с трудом устоял, облокотившись о серебряную консоль. Эонвэ брезгливо отряхнул руки, обернул их белой тряпкой - тем, что осталось от разорванного плаща, - и вытолкал Мелькора на террасу. У фонтана тот не удержался на ногах и упал на колени, Эонвэ взял его за волосы и макнул головой в мраморную чашу, куда собиралась падающая вода. А затем... словно раскаленное жало вошло в плоть, растревожив сплошную рану внутри. Эонвэ не был так жесток, как его господин, но боль была страшная. Мелькор почувствовал, как ползут ткани, превращая внутренности в кровавые лохмотья, как оголяются и рвутся нервы... И против его воли легкие взорвались надсадным криком. Потом - он уже не понимал, что происходит: плотная масса окутала голову, не давая вздохнуть, прозрачная муть, колебавшаяся вокруг, окрасилась в розоватый цвет. Он задыхался.

Эонвэ, неистово ругаясь, поспешил снова окунуть Черного Валара головой в фонтан. Так он пытался заставить Мелькора замолчать.

...Все плыло перед глазами, и струи фонтана смеялись над ним...

...За что?.. - Ах да, Мириэль... Феанор... Он - жив?..

Закашлявшись от воды, Мелькор обернулся и выжидающе посмотрел на Эонвэ. Но немой вопрос его остался без ответа - глашатаю Владыки не было дела до дальнейшей судьбы какого-то нолдорского ребенка.

- Пошли. Манве ждет тебя у бассейна, а ждать он не любит. Кстати, чуть не забыл, для тебя есть сюрприз... - в руке майара сверкнуло жало иглы - он пробил дырку в правом ухе Черного Валара и защелкнул сережку, золотую с рубином. Даже само насилие не могло нанести большего оскорбления, чем э т о. - Подарок хозяина. Но запомни, мразь, - прошипел Эонве в самое ухо, попутно слизывая капельку крови, - хорошо запомни: Я его любовник. А ты - раб, п о д с т и л к а! - понял?

Эонвэ ревновал. Мелькор рассмеялся.

- Не тревожься, лизоблюд, - я не ищу милостей твоего хозяина. Я сам - Валар, мне - покровитель не нужен.

Даже униженный, он говорил гордо. Это задело Эонвэ, он хотел еще раз ударить Мелькора, но тот увернулся, и майар рухнул в фонтан, подняв целое облако брызг. Черный Валар снова рассмеялся и, поднявшись, побрел на задний двор - к бассейну. Нужно было узнать судьбу Феанора-Рансата.



...Жаркий валинорский вечер свернул свои багряные одежды и спрятал в темный сундук, обитый блестками звезд - на остров опустилась ночь. Мелькор лежал на мраморной кромке бассейна , закинув руки за голову, и смотрел в небо. Вот ночь обозначила звездную россыпь Великой Белой Реки, и маленькая искорка двинулась по ней - это уходила Мириэль. Черный Валар улыбнулся: "Прощай, смелая дочь чужого народа."

- Прощай, Мелькор - и спасибо тебе, - коснулось сознания. Она еще могла слышать его мысли.

- Ты не замерзнешь? - голос Манве, звучавший с удивительной заботой, вернул к реальности.

- Нет, - бросил он, надеясь, что Владыка рассердится: к любому обращению полагалось прибавлять "Господин". Но Манве словно не заметил дерзости. Сейчас он ласкал Мелькора не как раба - как любовника. У Эонвэ был повод ревновать.

- Когда Феанор вырастет, я, пожалуй, отдам тебя ему, - задумчиво проговорил Манве, перебирая черные кудри Мелькора, посеребренные звездным светом. "Значит, его оставят жить, - он не думал о предстоящих унижениях. Даже обрадовался, - Я смогу говорить с ним - сумею и направить, когда будет нужно."

Ночь была прохладной, но его бросило в жар от перенесенных надругательств над его плотью - ослабленный заточением организм не выдерживал сладострастия Манве. "Дождь... Пожалуйста, пусть пойдет дождь..." - беззвучно шептали губы.

- Идем во дворец. Смотри, собираются тучи, - простые, почти незначащие слова - кто бы мог подумать, что их произносит палач, обращаясь к своей добровольной жертве. Мелькор улыбнулся: тучи разворачивались и трепетали на ветру, как черные знамена - только бы удалось еще поднять эти знамена!..

- Позволь мне остаться... ненадолго... - он совсем не умел умолять. Разговаривал с равными как равный, но с теми, кто пытался подчинить его, невольно сбивался на высокомерный тон повелителя. Слова падали так же тяжело, как первые свинцовые капли дождя. Сейчас Мелькор и правда ощутил отголоски былого могущества - ведь он был властелином стихии. К тому же, Манве уже сожалел о своей чрезмерной жестокости и рад был бы загладить вину перед любовником.

- Только возвращайся скорее.



...Это была его гроза. Небо дрожало, охваченное пожарами молний, ветер рвал тучи и сворачивал их - конусами, спиралями, - и длинные плети дождя изрешетили потемневшую воду бассейна. А где-то там, внизу, ревел и бесновался океан, израненный ими, и огромные черные волны вздымались, словно он пытался заслониться от стихии своими могучими и бесчисленными руками. (Интересно, где сейчас отсиживается Ульмо?.. Вряд ли он решился бы оставаться в своем подводном особняке в такую бурю.)

Мелькор лежал неподвижно, наслаждаясь кратковременной свободой, ливень хлестал его тело, смывая грязь - ту, которую ничем нельзя было смыть, - а он только улыбался и, подставив лицо струям, ловил губами проворные маленькие капли. Так - никто не увидит его слез. Никогда.

Оглушающий рев стихии вдруг взорвал пронзительный стон - "Итин!" - призрак белой птицы метнулся над землей и растаял в рокоте волн. Растаял - но в тот миг... Мелькор не знал, что это, и не верил своим ощущениям - но слишком явственно почувствовал, что крик этот был - клятва, и однажды он принесет такую клятву - и будет свободен и могуществен, как никогда прежде. Через тысячи лет рабства, пыток и унижений - однажды...