На ручном управлении, оставляя холмы за спиной,
Еду в сторону неба, в деревню Молочное Дно,
У покрытия рваный рельеф, цвет у неба стальной,
Липнут странные бабочки на боковое окно.

Но я здесь много дней километры мотаю на шины,
Знаю каждый изгиб как на ощупь, и каждый бугор,
Вот Марина стоит у дороги, и ноги Марины,
И привычная дрожь, ведь я к ним не привык до сих пор,

Ждет Марина другого, бухого козла, шоферюгу,
И застопит его, если он не из нашенских мест,
Что-то сделает с ним пару раз за штурвалом по кругу
И затянет в могилу, как парочки входят в подъезд.

Кто-то сбил ее здесь на дороге, она его ищет,
Все живые похожи -- не знает, нашла или нет,
Но стучат каблучки, но ворота скрипят на кладбище,
Но по области бродит известный шоферам сюжет.

Дальше Ёжище, морда в крови, он еще не наелся,
Как ручной, побежит за машиной; я приторможу,
Он посмотрит с тоской, он возьмет меня лапой за сердце --
Ты прости, я не твой, даже в пищу тебе не гожусь.

Здесь голодные призраки, все на кого-то в обиде,
Всякий издавна мне, как аккорд колыбельной, знаком,
И случайный прохожий, меня на дороге завидя,
Расширяет зрачки и себя осеняет крестом.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1976463.html