Саша С. обмолвилась, что книжное (она говорит "логическое")
не передается, а чувственное передается. А поскольку это
кому как, то это, может быть, и решает вопрос, почему
одни люди хвалят искусство и иной творческий продукт за
намеренное сильнодействие, а другие именно этого в нем
терпеть не могут (вот я; ну, изредка можно простить, но
должны быть очень серьезные основания). Самый тяжелый
случай -- потребители творческого продукта, которые
могут любить даже мелодрамы: они поражаются, сочувствуют,
ассоциируются с "хорошим" героем, но это им вообще
не мешает действовать, как вроде бы совершенно нехорошие
герои, может быть, в той же самой мелодраме. Потому что
им не только книжное, но и экранное "не передается"
(а действие не осмысляется до конца). Их нельзя
перепрограммировать иначе, как прямым физическим
воздействием, это должно быть не чувственное даже,
а регулярно и усиленно чувственное, розги, быть может
(если вообще что-то такое есть). Поэтому их совершенно
не беспокоит попытка их перепрограммировать со стороны
тупой мелодрамы: наоборот, чем тупее, тем лучше.

А кому книжное передается (типа героя рассказа
"Честное слово" Л. Пантелеева), тем, конечно, и должно
быть неприятно и тоскливо это разводным ключом по
кумполу раз, разводным ключом по кумполу два,
сапогом в промежность три -- дидактически-прицельное
воздействие искусства. С ними можно достичь разве
противоположного эффекта такими методами.

Это было бы хорошее объяснение, но вот я, к примеру,
отношу себя ко второй категории, а письменные инструкции
(например, как собрать стул) у меня очень плохо
транслируются в чувственный опыт. Хуже, чем у многих
любителей мелодрамы. Не говоря уже об инструкциях,
как добраться из пункта А в пункт Б. Даже и не знаю,
как увязать с теорией это печальное обстоятельство.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1860447.html