Колян поглаживает деревянную лошадь,
Оскорбляя память ветеранов Троянской войны,
И двуглавая тень ложится на площадь,
Обрывая зубцы ее зубчатой стены.
Когда дремлет мозг и сердце стоит на страже,
То путями любви может проникнуть враг,
Так что Колян, он отвернулся даже,
Горлышко бутылки он сжал в кулак,
Колян! Колян! Каменный ты орешек,
Но рептилоиду и не такой по зубам,
Хитрость его и коварство его безбрежны,
Сколько ни пей, ты все тот же, тот же Адам.
Ева, как море в одном из своих обличий,
Полное неги круглых и скользких рыб,
Обволакивает барьер гемато-энцефалический,
Вспрял тетивой крутого бедра изгиб.
После рожденный нам на погибель гендер
Рапортует рептилиям: "Кэп, как слышно, прием,
Когда Нибиру войдет в Двенадцатый Дом,
Наш Колян проснется инопланетным агентом."
Ничего не зная, ощущая в сердце патриотизм,
Колян предъявляет пропуск, и честь отдают чекисты,
Голова холодна, кровь горячая, руки чисты,
Но внутри пожирает их плоть рептилоидный глист,
И осталось недолго, осталась лишь самая малость,
Только выкрикнуть слово, и гневом взорвутся зрачки,
Брызнет солью вино, из бокалов полезут рачки,
Треск ослепших зеркал -- и уже ничего не осталось.
http://lj.rossia.org/users/aculeata/1845495.html