Дядя Федор бомж, так что он вечно в дороге,
Даже если он спит, и под ребрами, как грибы,
Прорастают пружины матраса, и месяц, совсем безрогий,
Колесом одиноким считает пороги судьбы.

Можно дружить с вещами: брошены, как и ты,
Они обрастают глухим отверженным эхом,
Похожим на мох, на изнанку твоей мечты,
Вывернутой навстречу неизбежным теперь прорехам.

Помнишь, как ты любил, выкладывался, как доктор,
Перед сломанной куклой из нервов и сухожилий,
Собственной тканью чинил и сшивал кого-то,
Общей кровью мешочков твоего сердца жили?

Впрочем, о чем тут думать, кукла всегда продаст,
Если встретит директора театра марионеток,
Мимо плывут годы, как города,
Кольцами на стволах, рунами короедов,

И доплывают до тех беззаботных мест,
Где выпадают звезды крупной росою в россыпь,
Не беспокойся, зайчик, Шарик тебя не съест,
Это фоторужье дает ему кот Матроскин.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1823432.html