Помнишь двор, сквозь трещины там в земле
Поднимались в небо кукиши тополей,
Ржавчина, ничем не удержана,
Обнимала все железное, как жена,

И раструбы труб, и литавры товарищей,
В похоронном оркестре сотрудничавших,
Одевала в дырявое рубище --
Через двор шла дорога на кладбище.

О, литавры! Как били эти литавры!
Ни один покойник не мог, клянусь,
Дотерпеть до могилы, чихал, вставал он
С кружевных подушек, мол, к черту, пусть,

Весь оркестр тогда останавливался,
Сам директор приносил извинения,
Тыкал в бок мерзавцев с литаврами,
Испитых до щек посинения.

Музыканты наливали покойнику,
Ладно, он говорил, полежим еще,
И супруга к подушке рукой его
Прижимала до самого кладбища.

Ну а мы, дети с Советской улицы
Города Серпухова Московской области,
Только и глядели, как в пыльном облаке
Желтолицая кукла нетрезво жмурится,

И мечтали, что когда-нибудь среди кукишей
Тополей, достающих до неба щупальцами
Понесут и нас, заржавевших совсем, больших,
Чтоб в гробу нам от грома литавров щуриться.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1819523.html