Плывет корабль, шелестят его паруса
И шуршат веревки бандаловым волокном,
Море поцарапанным зеркалом кажется,
Луна в облаках -- зашторенное окно.

В трюме корабля стоят двенадцать гробов
(Бумаги в порядке), в них важный груз для науки,
Ром на столе, в желудке мир и любовь,
И нипочем матросам такие штуки.

Новое утро, и в кубрике лихорадка,
Трое больных, к полудню уже три трупа,
Кожа на пальцах съежилась, как перчатка,
Быстро темнеет, и соль разъедает губы.

Страх гуляет по палубе, как в деревянном доме,
Сумасшедшей нянькой хватает за ворот,
Трогает лоб холодной скользкой ладонью,
Жарко и зябко, хочется к рыбам за борт.

Капитан переворачивает страницу,
Бортовой журнал вот-вот оборвется,
Мертвецу у штурвала пора смениться,
Капитан смотрит в небо, не видя солнца,

А Люси у окна, ослепительно белым лбом
Прижимаясь к стеклу, как последнего в жизни бала,
Ждет, как зубы на белом горле сомкнет любовь,
Осыпая к ногам лепестки бортовых журналов.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1804041.html