Во мне живет поэт, и у него блядь нахуй
болдинская осень. Я не могу спать практически
вообще: только засыпаю, у него она начинается.
Я вас всех ненавижу, в ком не живет.
Надо ему жену, пусть на жене женится, и тогда
придет добрый пидарас и застрелит сука его
на дуэли. Главное, я сама же по привычке,
когда еще не до конца проснулась, это записываю,
у меня на кровати нарочно бумажка и ручка лежит.
Сочиняет он так

Люблю тебя подобно змею,
Который спит с тобой вдвоем
И дергает тебя за шею:
В любви хорош любой прием.

Оставь мне кроткую надежду
На то, что знаешь ты сама,
Я как оса мужская нежный,
Которая сошла с ума.

Захочешь ли цветочек аленький,
Достану все тебе шутя,
Но ты, ты просишь гроб хрустальненький,
Пуская слюни, как дитя.

тут блядь ни одна красотка не устоит. Хотя,
может быть, это не красотка, а добрый пидарас,
что меня сейчас страшно беспокоит. Я не гомофоб,
но кто же тогда его застрелит.

Во-первых, я убираю все пишущее с кровати.
Во-вторых, я сейчас съем снотворное.
В-третьих, что бы ни случилось, в течение
ближайших десяти часов я в рифму ничего
не записываю. Нет -- и верлибров, и вообще
ничего. Это слово, и оно сказано.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1441340.html