-- Ты, -- он ей говорит, -- прямо скажем, не Беатриче.
Проведи меня по билету в китайский ад,
Здесь у вас бардак, человека с огнем не сыщешь,
На цепи у вас звери некормленые сидят.

Она улыбается, рожки ее на макушке,
Говорит, -- Вы уверены? Хорошо подумали? -- говорит, --
А то каждый приходит, пусть, мол, думает Пушкин,
А Пушкин между глаголов смолистым кустом горит.

Не Беатриче, нет, лукавство в глазах раскосых:
-- Очереди у них длиннее, чем в Мавзолее,
На бамбуковой дудке в перерыве -- не Моцарт --
Что-то свистит чиновник, ничьих ушей не жалея,

Бюрократия, строгость, девятихвостые лисы
Перенаправят вас от стола к столу,
От удара печатью из чернильниц разлиться
Может черная кровь большого змея Тан Лун.

-- Ты не знаешь, что говоришь, раскосая Беатриче,
Ты глядишь в мониторы на много веков назад,
Изменился уклад, и принят другой обычай,
И другие нравы в концерне "китайский ад",

Там бумажные птицы -- поддельные документы --
Не нуждаются в гнездах, и карлики на полу
Тянут, в петли кладут, изолируют кабель медный
И не смеют вспомнить большого змея Тан Лун.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1417609.html