Рассуждают, что чем выше человек находится
на пирамиде Маслоу, тем менее он интересен
в качестве литературного героя, потому-де,
что читателям с ним сложнее себя ассоциировать.
На деле, конечно, ровно наоборот. Как мы
уже неоднократно докладывали, примат охотно
смотрит сцены из жизни альфа-примата, но
чтобы принудить его смотреть на омегу,
необходимо его подкупать бананами. Здесь же:
кто хочет остаться незамеченным и аккуратно
наблюдать, тот берет на себя роль омеги --
и его никто не видит; это все знают, и это
то, что получается даже у плохих актеров.
Читаемые истории про омегу -- (а) история
стремительного взлета по социальной лестнице
(Иван-дурак, Золушка); (б) в короткий период,
когда это еще было внове -- история топтания под
социальной лестницей как обман ожиданий читателя,
что это про взлет. То, что Лотман, не обладая
изяществом слога (свойственным формалистам),
называл словом "минус-прием".

Поминаемая в записи история о том, "как я хотел
написать стихотворение" -- не читаемая как раз
потому, что это история про омегу. На фоне
гламурного мифа о Художнике-Творце вполне была
читаемой, когда миф был в силе, но сейчас он,
к счастью, актуален только в провинции. То же
касается ученых: нет престижа. Не то было
в пятидесятые и даже в шестидесятые.

Но это же вообще как-то уныло, романы старого
образца, "про кого-то". По мне, так не нужно
их совсем.

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1404119.html