пролистай эту книгу молча,
не коснувшись символов словом,
эта ночь перестала быть волчьей,
среди стаи назначив изгоя.
даже если во все это верить,
до конца не испить эту рану,
прочитай эту книгу поверив,
что луна улыбаеться странно.
толпы душно хоронят уснувших,
стоит лишь задремать ненадолго,
и поднимут на руки над твердью,
и напомнят про вечного бога.
и землей проведут по ресницам,
проверяя как тихо ты дышишь,
чернобелая дикая птица,
тебя между дыхинием слышно.
положи эту книгу на полку,
где она пропылиться до смерти,
где ее разыскав в тихомолку,
станут молча смотреть твои дети.
станут чувтвовать влажные взгляды,
пролетевшие через столеться,
в каждом листике книги забвенья,
в каждом символе, междометья.
LI 5.8.22