04.08.07-05.08.07
В гостях у Адамсов или бал на всю голову.

Проходили боевое крещение - Гил, Анор, Итиль, Мори.
Были уже привычны ко всему - Тэм, Аллори, Алтэ, Нимлас, Серегнар и прочие … /прошу извинений, если имена написаны неправильно, поправьте сейчас или молчите вечно/


Наконец-то летописец после жесточайшего двухдневного отходняка засел за летопись /не подумайте дурного – отходняк был вызван магнитной бурей/.
Все началось еще в пятницу вечером, когда достославная матушка Гилморна свирепо на оного наехала по причине того, что не следует все тащить одному, коль скоро ехать собираются четверо. Устрашившись ее очей, молнии метавших, летописец, дрожащими руками вызвал на следующее утро себе в группу поддержки Анора и вышеупомянутые бегом отправились догонять уходящую на Курский вокзал электричку. Торопились мы конечно нещадно ибо встреча отбывающих на мероприятие была назначена в 10.30 и пиксели электронных часов немилосердно к сей цифре приближались. Вылетев к месту встречи с глазами бешеных селедок, летописец и его верный товарищ были несколько разочарованы тем, что вместо хоть кого-нибудь встречающего, у таблички пригородных касс оказались только Мори и Итиль. Время шло и нашей могучей кучкой все больше начинала овладевать извечная мысль – «А не послали ли нас?» Но вскоре подошли Нимлас и дева, далее будущая наименоваться Тинка, а чуть попозджее и бронетранспортер-проводник Алтэ. Завершила и украсила сборище товарищей с рюкзаками миловидная девушка на шпильках в белом платьице с красным зонтиком. Как она попала в таком виде в столь неподобающую компанию и представить сложно. Наверное как в старой истории – «он начал играть в орлянку, связался с пиратами и покатился…» Впрочем из ближайшего разговора выяснилось, что это никто иная как Хуана Адамс, разрезавшая вместо свадебного торта жениха.
Слегка обалдев от подобного разворота событий, все собравшиеся нестройной толпой пошли покупать билеты на железную гусеницу. В пути праздник открылся нам во всем своем великолепии вином и консервированными ананасами. После вытрясания упомянутого угощения из желудков в автобусе и приставания к Анору тетеньки-кондукторши с байками о феноменальном источнике местной канализации, наш десант высадился на станции с многообещающим названием «Известия». Известие оказалось только одно – придется следовать через местность, другого названия которой кроме как Большие Говнища не было. Испытание было выдержано успешно. Весьма умилил вид доньи Хуаны, бредущей по этим самым хлябям в ее белом платьице и босоножках на шпильках, под красным зонтиком, с громадной спортивной сумкой. Зрелища трогательнее этого моим глазам еще не представало. Пока же все обливались потом под своими рюкзаками и мелкой моросью из окружающего мира, отсчитывали ногами новые шаги, знойная испанка успела-таки пару раз приложиться пятой точкой, но цвет ее одеяний от этого как ни странно не пострадал. Как раз напротив странного марсианского поселка, нам на встречу материализовался субъект в черном плаще. Как выяснилось после приветствий, это Серегнар. Он тут же проявил рыцарское великодушие и попытался помочь незапятнанной мирской грязью Хуане донести ее манатки до места назначения. Что произошло на заднем плане так и осталось не выясненным, но гражданин вернулся с фингалом под глазом и без имущества гордой испанки. Алтэ, обнаружив такой поворот событий, благодарственно навесила на Серегнара свой рюкзачок. Подвиг доньи был прокомментирован летописцем так – «Дэвушка идет, бедрами качает, сумачку несет, маладэс какая!!!», что послужило причиной всеобщего веселья.
Несколько километров гораздо более приличной дороги, и мы вошли в заброшенный пионер лагерь. Живительное дыхание Апокалипсиса веяло отовсюду… сразу же за бывшей столовой, предназначенной для преображения в бальный зал, начинался весьма крутой спуск виз – к реке, где уже был натянут тент. С громкими и нецензурными воплями все спустились. Вскоре из зарослей неопознанного бурьяна показался Тэм, коего было не совсем отчетливо видно из-за большого рюкзака на плечах. При попытке аварийного сброса последнего, менестрель даже не удержался на ногах и гордо рухнул на прикрытые спальником бутылки шампанского. Мы, окрещенные просто «детьми», начали тихо и без матов разбирать свой шатер. Не считая мелких нюансов, все получилось даже приличнее, чем рассчитывал летописец. Итак, после постановки палатки, ссыпания съестного в общий котел, в котором уже варились бигуди Алтэ и погружения на дно речное нашего вклада в алкогольное сопровождение праздника жизни, дети были угнаны наверх – помогать. Возглавлял бригаду ударников добровольного труда Тэм, помахивая саперной лопаткой, настораживая всех диковатым, но симпатишным видом.
Зал уже вовсю облагораживали Алтэ и Аллори. Гилу и Анору досталось партийное задание – выламывать все оставшиеся в живых двери и устилать ими путь к отмытому в прошлые заходы главному помещению. Девушки же получили по тряпке в зубы и освоили на себе полезный труд уборщиц. Летописец тем временем бессовестно имитировал тролля гнущего ель, что превратилось в модернизированный вариант под названием «Гил вырывает дверь», Анор убежал в стоящий неподалеку филиал лагеря в поисках чего нибудь, что можно умыкнуть как сувенир, а Тэм прятал в подсобке дохлую птичку для непонятных оккультных целей.
Аллори и его бригада тем временем окрасили зал в черно-красно-белые тона, а Итиль с Мори завершили генеральную помывку предбанника. Тем временем внизу, в лагере происходило священное действо готовки еды, ароматы которой достигали ноздрей всех кто был наверху, заставляя оных обливаться слюной из лучших побуждений. По рекомендации Анора, Тэм, отчаянно выражаясь при спотыкновениях о ручки лежащих на полу дверей, и я отправились к нему за истрепанным не в одной уборке веником. Нашелся даже совок, которым менестрель чуть не убил проходящую внизу Итиль, кинув уборочный предмет из окна. Получив новое задание – разгребать гадюшник в переодевальной, дети счастливо удалились с вениками наперевес. Анор с Гилом, получив один нож на двоих, при его помощи, оторвали в вышеупомянутом помещении лампу, неприятно свисающую с потолка. Итилька и Мори тем временем резво махали тряпками и вениками, очищая пространство от скверны, накопившейся за многие годы. Вынеся из переодевалки в зал пару рядов стульев, остальные дети слегка притомились и отправились вниз - таскать еду у поваров.
Следующий этап работы наверху проходил в ускоренном темпе ибо начинало вечереть и гости уже принялись слетаться на огонек маленького костра. Анора, как самого вредного ученика заставили драить пол, летописец, гнусно изрекаясь на всех языках Арды, носил ему для этого воду снизу, Итиль с Мори все еще приводили в достойный вид второе по значимости помещение, а Тэм с Тинкой и Аллори занимались музыкально-хореографической деятельностью. Серегнар без устали таскал тумбочки со всей округи с целью установки на них свечей. Приготовления были прерваны неопознанными воплями из за дверей и спустя пару мгновений трудовой отряд узрел на пороге хозяина пионер лагеря. Физиономия последнего не сулила ничего хорошего. Но не успели мы подумать о том, что все мероприятие накрылось медным тазом, возмущенный человече превратился в умиротворенного, увидев порядок в своих владениях и даже пообещал выслать нам всю королевскую конницу и всю королевскую рать, если что-то вдруг пойдет не так, после чего гордо удалился.
Летописец, на радостях поспешил отчищать местную лестницу от нанесенных на нее временем садов Семирамиды, а остальные с удвоенной энергией принялись устанавливать трон, иллюминацию и бар. Позднее из рассказов Алтэ выяснилось, что и в нижнем лагере тоже побывали местные жители и, увидев батарею охлаждающихся бутылок скромно попросили оставить тару им, дабы сделать клумбу.
А наверху уже практически все было готово. Темнело быстро и надо было потихоньку переодеваться… Дети облачились в припасенные обноски и теперь Мори выглядела маленькой готишной девочкой в синеньком платьице с синенькой от холода кожицей, Итиль предстала женщиной вамп, Анор мертвецки бледным пажом отбившемся неизвестно от кого, а летописец с воплями ужаса бегал повсюду и махал руками как ветряная мельница, не зная что одеть, дабы не опозорится. В конце концов Аллори и Лас прекратили его страдания, выдав из бездонных загашников добротный камзол. Тэму тем временем заплетали косички, донья Хуана втыкала последние розы в свои вавилоны на голове, Маргарита отчаянно искала хоть сколько-нибудь светлый уголок в темнеющем мире, дабы навести марафет, а будущий Гомес сосредоточенно рисовал усы. Губерт тем временем пытался повеситься, но когда идея провалилась, благодаря Вэнсди, украсил петлю майской пальмой семейства за неимением майского дерева.
Летописцу так и не удалось побродить в своем плаще ибо его отобрала замерзшая Мори. Он, ища утешения, забрел в переодевалку, где его накрасили соответственно окружающему антуражу. Через некоторое время дети уже путались под ногами у всех присутствующих в зале, пока глубокоуважаемый Чезаре Борджиа и Гомес Адамс не послали Анора и Гила с факелами в руках встречать гостей. Освещение было весьма кстати ибо даже расчищенные ступени в темноте были сложнопроходимы. Привратники торчали на улице до последнего гостя. Во время изображания почетного караула мы прошляпили вступительную речь королевы и конечно же так и не узнали имен прибывающих. Слегка притомившись в своем ожидании, летописец и его друг уже почти уснули, но сему воспрепятствовало появление двух милых леди с бокалами. Гил, не растерявшись, во время светской беседы отхлебнул у дамы половину содержимого бокала, а Анор пафосно не пил на службе.
Через энное количество времени мы спустились в зал, собираясь примкнуть к отдыхающим, но поняв, что факелы девать некуда, встали по обе стороны от входа. Вскоре Гомес позволил воткнуть факелы в дыру в полу и летописец с чистой совестью отправился веселится. Чего не скажешь об Аноре, который записался ди-джеем. После первой, испанской, мамушки, исполненной Гомесом и Мартишей Адамсами, народ заметно оживился, услышав приказ королевы – «Приказываю танцевать, иначе велю всех казнить!». Пары закружились в вальсе. Итильке попался профессор Снэйп, коего она тут же утащила танцевать. Уважаемый декан так обалдел, что даже пообещал ей второй танец. Мори сидела и стучала зубами, периодически прикладываясь к бокалу. Летописец не мог позволить девушке замерзнуть, а посему, допив уже неясно которую по счету порцию шампанского, схватил деву в охапку, невзирая на ее слабые возгласы типа «Я слишком пьяна, чтобы танцевать!» и поскакал по зале аки горный козел.
Ирландская мамушка осуществленная Тэм и Тинкой, вдохновила народ на новые свершения и пляски продолжились с удвоенной силой. Летописец танцевать абсолютно не умел, поэтому уделял внимание бокалу. Гомес видимо тоже не отставал и вскоре, кружа в вальсе очередную даму, сшиб вместе с ней тумбочку со свечами. К счастью никто кроме тумбочки не пострадал. Следует безусловно отдать должное славному бармену дону Чезаре Борджиа, который вместо ядов сыпал в шампанское ананасы. У него получалось просто божественно. Королева, возвратившаяся на свой трон с которого сбежала еще в самом начале праздника, объявила фанты. Гости с интересом столпились вокруг майской пальмы, увешенной неопознанными бумажками. Массовик – затейник Губерт и Мартиша раздали всем по записке и началась захватывающая игра в неожиданности. Летописец был обязан быть алкашом Саньком и, путаясь в ногах искать своего пса Друга, которого незадолго до этого сдал живодерам, чтобы брат его меньший больше не заикался о вреде алкоголя. Итиль бродила в виде покойной жены Синей бороды с целью предупредить еще живую супругу оного. Анору повезло меньше всех ибо его переквалифицировали в Джульетту!!! Он оскорбился и послал Ромео куда подальше, вернувшись к верному магнитофону.
Неутомимый и непьющий Губерт приволок коробку мороженого и к бару потянулся страждущий народ. Летописцу не только выдали порцию холодного лакомства, но и устроили ёрш обычного шампанского с эксклюзивным, за что отдельное спасибо бармену.
Гил вовсю общался с украинским родичем Адамсов – дядькой Вием, который весело булькал пузырящимся напитком прямо из горла. Знакомство окончилось добрым глотком горилки, после чего летописец побледнел, посинел, позеленел, запил угощение шампанским и пошел искать своего пса дальше. Играть алкоголика у него получалось настолько хорошо, что несчастный Ван Хельсинг, тянущийся при виде вампировидной Итиль к арбалету, даже шарахнулся в сторону с утверждением «Вы пьяны!». Увидев черную кошку, тявкающую как белый шпиц, Гил сначала подумал, что пить уже наверное хватит, но убедившись в том, что это не глюк, продолжил банкет. Друг нашелся и хозяин пообещал отдать оному резиновый мячик завтра…
Тэм тем временем отжигала втроем с Тинкой и ирландским Шахом. Летописец, надумавший посидеть в приятном обществе Мори, чуть не спалил волосы в факеле, но Анор уберег вышеозначенного от необдуманного шага. От увлекательной беседы с притомившимся ирландцем Гила отвлекла новая затея, предлагаемая гостям. Вытащив номер 7 и обнаружив, что танцевать придется с арабом, бедолага чуть не умер на месте, но потом махнул на все рукой и принялся спорить с восточным родичем Адамсов о преимуществах и недостатках двух культур. Спор завершился на середине танца, когда обманутый стихшей музыкой летописец дал деру. Итиль развлекалась как могла, танцуя со всеми подряд, в частности с Анарионом и Снэйпом. Ленточки, изображающие веки Вия уже давно валялись на полу. У Гомеса после очередного вальса потекли усы, но во всеобщем веселье это было несущественно. Тэм, отплясываючи, умудрился грохнуться об пол и потом еще долго по всему залу разносились вопли о ненависти к ирландским танцам. После того как Анор поставил вальс из Гарри Поттера, к нему подошел растроганный декан Слизерина и пригласил его на танец. Ди-джей, вежливо отмазался и Снэйп оскорбленный в лучших чувствах пошел искать другую жертву.
После попыток народа встать в две шеренги и станцевать, Гомес объявил арабскую мамушку, которая проходила с участием пластикового автомата и жертв. Часа в 4 утра Тэм дал сольный концерт. Летописец, опрокинув на себя любимого свечу и безнадежно изгадив джинсы, где-то на середине священного действа был препровожден Анором до палатки ибо глаза его уже сползались в кучку от усталости. Итиль с Мори оказались более стойкими /а может они просто пили меньше и не работали всю неделю на нервной работе/. Спуск в лагерь прошел гладко, но внизу без приключений не обошлось. Гил умудрился пойти мстить ракам /не «как», Тэм, а «кому»!!! ))) / и утонул в реке по пояс. К счастью Ласов камзол был выше пояса и не пострадал. Раки же, услышав приближение мстителя, позорно бежали… Анор, увидев промокшего меня, пришел в ужас и заботливо переодев несостоявшегося героя, запихал оного в спальник…
Утро началось с дождя, барабанящего по куполу палатки. Летописец, выползя на свежий воздух, обнаружил, что практически все уже на ногах и что-то усердно варят. Лас на балу не пил ни капли, но мучался диким похмельем, видимо расплачиваясь за вчерашние подвиги всех присутствующих. Ему благодарность за умопомрачительно вкусный кофе с имбирем и корицей. Тэм ругался на ирландцев за их танцы, шотландец с пеной у рта отвечал на уже пятидесятый вопрос о том, что у него не юбка, а килт, Шах бодяжил гречку со сгущенкой, а донья Хуана в незапятнанном одеянии сидела у костра под своим красным зонтиком. Вчерашний негр допивал банку пива /оному надо выдать медаль за оригинальность и харизму/. Алтэ щеголяла в красных лакированных ботиночках с бантиками, кружевно-сетчатых чулочках, красивом нижнем белье и прозрачном зеленом пеньюарчике, который потом оказался Ласовой рубахой. Глаз отвести от нее было невозможно! Респект королеве Маргарите!!! С горки сполз, пошатываясь, профессор Снэйп с растрепанным видом. Серегнар пошел мыть голову в речке с подозрительно натуралистичным названием Моча. Нимлас и дева, имени коей летописец не запамятовал, отправились вслед за ним с целью совершения омовения. Гил тут же кинул им вслед кружку с просьбой наполнить оную водой. Название реки его не смутило ибо желудок странника выдержит все и даже больше. В общем утро в колхозе началось…
Из палатки тем временем выбрались Анор, Мори и Итиль. Эльф себя сразу же занял тем, что принялся разгадывать тайну шевелящейся скатерти, а обнаружив под ней мышь так и вовсе пришел в восторг, но как только протянул к животному свои лапенки, получил по голове деревянной миской от Тэм. Пол утра прошло в рассказывании и слушаньи баек о прошлых летах, после чего летописец почувствовал обострение шиловзаднинской болезни и поспешил свернуть палатку и собрать манатки. С помогающим ему в сем благом деле Анором они еще и успели покататься по окрестностям, сцепившись в братских объятиях.
Предварительно сбегав наверх, оказав помощь в разгребании последствий праздника и приобщившись к вину и пиву, дети подхватили баулы и ретировались из лагеря. Обратный путь был легок и приятен, если не брать во внимание много килограммовый рюкзак за плечами. В автобусе летописец умудрился поставить пакет с мокрой одеждой себе на колени и благополучно забыть о нем до самого вокзала. Это было непростительной ошибкой, так как расплывшееся на штанах пятно выглядело весьма двусмысленно… Уже запасшись билетами и отправившись за питьем в дорогу, мы умудрились наткнуться на бабулю, раздающую котят. Мелкий сиам с растопыренными как у Анора ушами тут же снискал всеобщую любовь и мы взяли его с собой безоговорочно.
Так невероятное путешествие четырех раздолбаев на бал окончилось приобретением не только высококачественных впечатлений, но и маленького пушистого комочка )

Благодарности, респекты и восторги…

Анору за ди-джейство и возню с нетрезвым летописцем
Тэм собственно за приглашение в злачное место, мамушку и концерт.
Алтэ за благородную миссию доставки и обворожительность.
Хуане за мужество, трогательность и потрясающую способность выходить белой из грязи.
Галкину за фотографии
Снэйпу и Анариону за прекрасные вальсы /это от Итиль/
Негру за нестандартный подход и утренний алкоголь
Шотландцу за стойкость в разъяснительных работах относительно килта
Шаху за веселую кулинарию и интеллектуальную беседу
Вию за горилку!!!
Аллори и Серегнару за декораторские работы
Ласу за актерский талант, камзол и кофе
Хозяину пионерлагеря за любезность и понимание