слеза

«Когда ты жил-жил, жил-жил, и вот уже и дожил до своих 20-ти, или 25-ти, или 30-ти, или 35-ти, или 40-ка, или 45-ти, или 50-ти, или 55-ти, или 60-ти или так далее лет. Вот ты дожил и живешь.
Но ты же не чувствуешь себя ни молодым, ни старым. Ты же чувствуешь себя нормальным; это просто вокруг тебя – молодые или старые люди. И вот в этом возрасте, в любом возрасте в тот раз и застал тебя, и поймал тебя вечер, который лепит или снегом, или дождем, лепит стекло твоего автомобиля, и дворники не справляются. А у тебя такой жизненный период, когда глаза твои все время прищурены, и вечерние фонари от этого дают такие длинные-длинные лучи, и еще в твоих ресницах застряла… СЛЕЗА.
А эта слеза – это самая лучшая оптика для того, чтобы видеть всю свою жизнь… насквозь. И ты мчишься, прибавляешь скорость,… мчишься, и вдруг чувствуешь, но совершенно спокойно чувствуешь, что где-то рядом в потоке машин мчится… твоя… смерть.…
Но ты спокоен, потому что ты уже дожил до своих 20-ти или 25-ти, 30-ти или 35-ти, и так далее лет. И ты едешь на своем автомобиле, потому что к твоим 25-ти, или 30-ти, или 35-ти годам должен же быть у тебя, в конце концов, свой собственный автомобиль!!! Чтобы почувствовать, что рядом едет твоя… смерть.… А как она выглядит эта смерть – это же ведь не такая худая, страшная, старая женщина в черной одежде с косой! ... Неет! Это нормальный мужчина, который тоже дожил до своих 25-ти, 30-ти, или 35-ти, или так далее лет. И у него тоже сегодня может быть плохое настроение, и тоже застряла… СЛЕЗА в ресницах. И он не проверил тормоза, или наоборот проверил, но выпил водки… и мчится… навстречу, или следом, или впереди. И может быть вы, то есть ты - смерть для него.… Но вы или ты… вы оба спокойны, потому что чего бояться то? Вы же уже взрослые люди, и вы спокойно садитесь в самолет и доверяете свою жизнь пилоту, которого не знаете, и диспетчеру, которого вы не знаете.
И если у вас, уже к вашим 20-ти, или 25-ти, или 30-ти, или 35-ти, или так далее годам, есть уже дети, вы спокойно отдаете их врачам. И если вы мчитесь на машине, а рядом сидит кто-то… кто-то, просто человек сидит рядом, и вы вдруг понимаете, что вы беспокоитесь за свою жизнь гораздо меньше, чем за его.… И поэтому вы спокойны, когда где-то рядом с той же скоростью, что и у вас, всегда едет ваша смерть.… И какая собственно разница, сколько вы прожили – 20, или 25, или 30, или 35, или 40, или 50 лет, все равно на вашем надгробьем будет тире между датами жизни и смерти. И это тире будет у всех одинаковое, у всех оно будет одинаковой длинны, и это тире будет всегда короче, чем те лучи от тех самых фонарей, которые так сильно видоизменила ваша СЛЕЗА, маленькая СЛЕЗА, которая застряла между ресницами.…
И вот так вы едете-едете, и вы спокойны, потому что, а чего бояться то? Ну вы же здесь все знаете! Все знаете! Или догадываетесь! Ведь мы же уже, мы же уже взрослые люди.… Ведь мы… мы взрослые люди… а чего бояться то? … Ведь мы… взрослые люди! Так что… чего бояться? Тем более нам уже 20, или 25, или 30, или 35, или 40, или 45, или 50 и так далее лет.… Так что… чего бояться?»

(с) Е. Гришковец