Я снова встал рано. Кто не знает,  для меня это почти что подвиг. Обычно я просыпаю... часа на два как минимум. А сегодня вот встал. Ровно в семь утра. Сам проснулся. 

Не знаю,  быть может это из-за жары? Лето выдалось реально жарким. Для Мурманска конечно. На юге эти двадцать пять градусов с утра - вполне себе обыденность. А у нас  что-то из ряда вон выходящее.Я к тому же еще духоту не переношу и последнюю неделю просыпаюсь весь в поту, словно после кошмара. Есть,  конечно,  свои плюсы - на работу ни разу не опоздал. Но минус в виде отвратительного настроения на весь день перевешивает. 

Сегодня,  как уже говорил выше,  опять проснулся в семь утра.

- Сынок. Ты опять рань ранюю взнесся! -  мама... раз она уже слышит меня,  значит встала еще раньше. Да и с кухни тянет очередной вкусняшкой... давно не спит.

- Да,  мамуль. А что на завтрак? - у нас это ритуал фактически. Мама встает раньше,  волнуется,  что я не выспался. Я спрашиваю про завтрак. А после в девяносто процентов случаев мама предлагает покурить. 

-  Может сначала покурим,  а там уже омлетик готов будет.

- Конечно. Давай покурим. Только пошли на балкон: итак жарко,  а если еще надымим на всю квартиру,  то сестра с батей вообще нас поубивают.

-Балкон,  так балкон. Ты заметил,  какая погода сегодня - семь утра,  а уже солнце и плюс двадцать два. Днем,  наверное под тридцать будет. Словно не в Мурманске,  а в Сочах живем. 

- Ага. Удивительное в этом году лето. Мам,  а кто трубку от телефона на балконе забыл? Разрядилась уже наверное за ночь-то.

- Не знаю, может отец. Ничего страшного. Поставим сейчас на зарядку.  - мама открыла окно и глубоко вдохнула - День будет хорошим,  сынок,  теплым и удачным. Надеюсь послезавтра на твой день рождения погода будет такой же отличной. Не решил еще как праздновать? Может на шашлык?

- Не. Пока не думал. Да,  думаю,  соберемся быстро и решим... кто пойдет-то: вы,  сестра и Ольга. Остальные в отпусках.

Закурили. Курили молча, с удовольствием. Мы заправские курильщики. Что я,  что мама бросали уже по несколько раз. Но всегда начинали вновь,  то через день,  то через полгода. Нам нравится курить. Да и какая в принципе разница от чего помирать :)

Телефон. Кого интересно приспичило звонить в половину восьмого утра? Всегда раздражали люди,  звонящие рано утром и поздно вечером - если ты не спишь в данное время,  это совершенно не означает,  что другие тоже не спят. Нужно уважать окружающих и если звонить,  то часов так с одиннадцати до двадцати двух. Но это так... к слову.

- Мам,  возьмешь?

- Сынок,  я уже месяц без работы сижу. Так что это вряд ли меня. Скорее тебе звонят. Так что возьми ты,  а я спокойно докурю. 

Я протянул руку к трубке и на мгновение остановился. Сердце кольнуло. Там что-то не доброе с той стороны. Очень не доброе. Не знаю почему,  но именно в момент,  когда потянулся к телефону я почувствовал это. Но трубку все-таки взял.

- Андрей, здравствуй -  сказала женщина на другом конце провода и разрыдалась...

 - Тетя Валя? Что случилось? - холодный комок сжался в груди...  -  теть Валь... вы скажите,  не плачьте... просто скажите и я постараюсь помочь.

- Ты уже не сможешь помочь. Андрей... я просто... я не знала кому звонить. Кого просить о помощи... ты помолись, пожалуйста...

- Что случилось то? - перебил я - скажите,  пожалуйста,  что такое?

- Ольга. Она... она попала в аварию. Вчера поздним вечером,  когда ехала на работу. Там четыре машины столкнулось. Трое погибли. Ольга в больнице. Врачи сказали - кома. Я даже не знаю,  что делать... меня к ней в реанимацию не пустили.

- Вы только держитесь. Врачи не пускают в реанимацию всегда. Все будет нормально. Главное,  что жива... я сейчас к вам приду.

- Да... я жду тебя... и спасибо - потом плач и гудки.

Мать все это время молча смотрела на меня. А после того,  как я повесил трубку спросила: "Ольга?".

- Да,  мам...

- Господи,  ну почему?.. - мама достала сигарету,  повернулась к окну и больше не сказала ни слова.

После мир вокруг кружился с безумием калейдоскопа. 

Я успокаивал Ольгину маму, говоря,  что отчаиваться нельзя и все будет хорошо,  ведь главное,  что Ольга жива. А потом сидел и плакал вместе с ней... как ребенок... потом опять успокаивал.

А она рассказывала мне,  что Ольга торопилась на работу (она работала в ночь),  что она хотела еще заехать к подруге - Наталье...что даже не помыла голову и бросила предварительно кипяченую воду на плите (у нас в поселке горячую воду летом отключают на два месяца) - для нее нонсенс... что опоздала на последний автобус,  не влезла в маршрутку,  забыла дома телефон,  но все-таки плюнула и взяла такси.. на деньги из последних 500 рублей,  что лежали в кармане -  до зарплаты было еще два дня.

Я  говорил,  что это просто случайность,  что все наладится... и вновь пытался успокоить.

Потом  работал словно в тумане. После сдавал кровь, снова работал,  пытался прорваться в реанимацию и вновь сдавал кровь. Я собирал медикаменты и вместе с близкой подругой собирал друзей на очередную сдачу крови,  которую как стервятники постоянно требовали врачи.

Мы ходили и поддерживали Валентину Сергеевну... то я,  то мать,  то подруга и много кто еще. Регулярно ходили в больницу,  несмотря на то,  что в палату нас не пускали со словами: "она все равно в коме,  она даже вас не услышит!"

Я бодрился и держался, постоянно даря даже в такое нелегкое время позитив окружающим... изредка, конечно,  нервы сдавали... и я плакал на плече у друга... со словами: "я не знаю что делать,  прошло уже столько времени,  она умрет". А он отвечал, что из комы и через двадцать лет выходят,  а тут если я говорю,  что даже заметных видимых повреждений нет - все точно будет хорошо.

А потом... потом,  спустя 18 дней она умерла. И я молча сидел у окна несколько часов на пролет, тупо не зная что делать.

Остальные дни вспоминаются с трудом... обрывки брожений по похоронным конторам,  поискам венков и цветов; отпевание в церкви; тридцатиградусная жара на кладбище; мама,  потерявшая от жары сознание; светловолосая девушка Наталья с просто огромной охапкой алых роз,  которая стояла слева от меня и без остановки рыдала... и занудный поп, воющий свои глупые бесполезные молитвы.

Да еще злость... злость на мир,  на попов,  на Бога и на все,  что меня окружало тогда. Я был пропитан этой злостью - злостью,  порождаемой собственным бессилием, отсутствием возможности что-либо исправить или изменить.

***

А потом... потом я проснулся. В  холодном поту со слезами на глазах. Почти взлетел в кровати. Выглянул в окно: хмурое небо,  холод,  дождь,  ветер... серые дома,  улицы,  деревья. Обычный Мурманск в начале июня. На часах четыре утра. В доме все спят. И лишь липкие и грязные остатки  безумного сна холодными осколками сидят в груди. 

Я пошел на кухню. Заварил себе горячий кофе,  выкурил сигарету, выкинул сон из головы,  точнее отправил его в дальние закоулки памяти  и лег дальше спать. На работу сегодня не надо - воскресенье. Авось приснится еще что-нибудь хорошее.

***

С момента как мне приснился тот сон прошло уже больше пяти лет. Ольга умерла через полтора месяца. Она попала в аварию за два дня до моего дня рождения. Пролежала в коме 18 дней и умерла. Я до сих пор помню то жуткое щемящее чувство,  возникшее в моей груди, когда мы с мамой, вышли с утра на балкон курить,  на улице было 25 градусов,  а на балконе лежал забытый вечером телефон. Звонок раздался через минуту.

Время так и не вылечило: расскажи я ей,  она бы мне поверила и просто не поехала бы на работу. Но я не сказал. Ибо всего лишь сон. Глупый,  противный,  мерзкий, но сон. 

Сейчас каждый раз приезжая на кладбище,  привозя ей розы... я прошу у нее прощения, прощения за то,  что наплевал на возможность данную судьбой.  

Но даже если она уже давно простила меня,  сам себя я простить так и не смог... да и не смогу никогда. Мне осталось только злиться. Злиться не на мир,  не на попов, Бога или судьбу, - лишь на себя - глупого маленького человека,  которому судьба дала шанс исправить, изменить  и который этим шансом из-за собственной трусости так и не воспользовался.

Наталья,  как я понял,  тоже себя не простила - каждые два-три месяца как и я привозит на могилу алые розы -  к ней торопилась в тот пресловутый поздний пятилетней давности вечер Ольга. И именно Наталья стояла слева от меня на кладбище с охапкой алых роз. Я тогда ее увидел в первый раз. Мы там и познакомились - на похоронах. Хотя,  правильнее сказать увидел во второй раз - это она меня в первый... а я ее уже видел.

Знаете,  судьба - та еще сука - коварная,  бессердечная,  но не безвариантная. Просто мы обычно не готовы это понять и принять.