Согласно легенде, император Гай Юлий Цезарь в ответ на сообщение придворного врача о том, что в результате родов его жены может умереть или супруга императора, или его ребенок, мечем рассек живот своей жене и извлек из него наследника. В результате этой операции супруга умерла, а мир получил не только наследника великого императора, но и новый метод родовспоможения.

Кесарево сечение применяется в случаях, когда роды естественным путем невозможны или сопряжены со значительным риском для матери или плода. Такая ситуация возникает при несоответствии размеров головки новорожденного и таза матери, поперечном предлежании плода, патологическом состоянии плода (например, выпадение пуповины), при преждевременной отслойке плаценты и некоторых других состояниях.

За последние годы показания к кесареву сечению значительно расширились, в результате чего частота применения этого метода возрасла с 4% в 70-е годы до почти 40% в настоящее время. Возрастанию популярности этого метода способствует еще и всеобщее убеждение в том, что он абсолютно безопасен, а новорожденные, появившиеся на свет подобным образом, здоровее.

Однако статистика утверждает обратное. Так, смертность рожениц при применении кесарева сечения вдвое выше, нежели при родоразрешении классическим путем. Применение кесарева сечения повышает риск потери крови или инфицирования пациентки. В несколько раз выше частота гистерэктомий (удалений матки) после кесарева сечения в результате разнообразных осложнений. Кроме того, мировым медицинским сообществом до сих пор не решен вопрос о тактике акушеров при последующих беременностях женщины. Дело в том, что при рассечении матки при кесаревом сечении после ушивания образуется рубец, прочность которого значительно меньше прочности стенки матки. Нередки случаи, когда в результате произвольных родов после перенесенного кесарева сечения происходил разрыв матки, что создавало значительную угрозу жизни матери и плода. В нашей стране после перенесенного кесарева сечения при последующих родах в подавляющем большинстве случаев женщин убеждают воспользоваться этим методом еще раз. В дальнейшем таким женщинам предлагают сделать стерилизацию, поскольку все последующие беременности сопряжены со значительным риском для их здоровья.

Хельсинки: кесарево сечение приводит к астме.
Дети, родившиеся в результате кесарева сечения, имеют больше шансов заболеть бронхиальной астмой, чем те, кто появился на свет через естественные родовые пути. Эту закономерность обнаружили финские исследователи, которые тщательно собрали данные по склонности к аллергическим заболеваниям почти двух тысяч человек 1966 года рождения. Изучены были и записи, сделанные в роддоме.
В отчете, который появился в свежем номере Journal of Allergy and Clinical Immunology, исследователи рассказали, что кесарево сечение увеличивало вероятность заболевания бронхиальной астмой в три раза. Связи с другими заболеваниями, имеющими аллергический компонент, такими как сенная лихорадка или экзема, обнаружено не было.
По словам ученых из Национального института общественного здоровья, в те годы к кесареву сечению прибегали в 5,3 процентах случаев. Причем, делалось это исключительно по экстренным показаниям, когда естественные роды из-за состояния матери или ребенка были невозможны. Пока трудно предположить, чем обернуться для нации сегодняшние кесаревы сечения, которые, по статистике, стали выполняться в пять раз чаще.


Одной из четырех женщин, которые поступают в больницу, чтобы родить ребенка, делают кесарево сечение, и многим женщинам эта так называемая хирургическая операция приносит только вред. Изучение произведенных кесаревых сечений в 41 штате показало, что 475 000 женщинам оно было сделано без достаточных оснований; они могли иметь нормальные роды, а вместо этого подвергались большой опасности, так как смертность рожениц при кесаревом сечении в 2-4 раза выше, чем при обычных родах. Каждый год сделанные без необходимости кесаревы сечения приводят к 25 000 случаев развития серьезных инфекций, что означает 1,1 миллиона дней дополнительного пребывания в больнице и стоит более 1 миллиарда долларов. Наблюдения показали также, что в штатах, в которых доля кесаревых сечений особенно велика, детская смертность была не ниже, чем в других. Тогда как в Японии, стране с одним из самых низких показателей смертности новорожденных и грудных детей, кесаревых сечений делается очень мало.

И что еще не показывает эта ужасающая статистика, так это наносимые многим женщинам глубокие душевные травмы, которые сопровождают физическую боль.

То, через что пришлось пройти Эстер Зорн из Сиракуз, штат Нью-Йорк, в результате сделанного ей кесарева сечения, побудило ее основать в 1982 году международную организацию оповещения об опасности кесарева сечения, первоначальное название ее было — Движение сторонников предотвращения кесарева сечения. Эстер не могла разродиться в течение 36 часов, после чего врачи предложили ей хирургическое вмешательство. "Я вошла в операционную, напичканная димедролом, думая о том, что могу умереть, и надеясь, что по крайней мере ребенок выживет, — вспоминает Эстер. — Потом была ужасная боль. Полгода я неотступно думала: "Боже мой, меня как будто переехали катком". Я никогда не стану прежней. Даже когда исчезла физическая боль, я не могла удержаться от слез".

Наблюдения показали, что у некоторых женщин после кесарева сечения появляется чувство, что они оказались несостоятельными, потому что не смогли родить ребенка естественным образом. В ходе одного из исследований, выполненного в Канаде, женщины, у которых было кесарево сечение, говорили, что они были не удовлетворены и угнетены тем, как они рожали, несмотря на то что у них были здоровые дети.

Для многих женщин так же, как и для Эстер, кесарево сечение означает "несбывшиеся надежды". В наши дни беременная женщина обычно проводит долгие часы, готовясь к родам — к обычным родам. Ее страхи и ее фантазии вращаются вокруг картины "нормальных" родов, которые все чаще и чаще женщины представляют себе по видеофильмам, а не по рассказам других женщин. Лишенные того, что им представлялось в мечтах, некоторые женщины начинают ощущать свою женскую неполноценность. В то время как большинство после родов ощущают эйфорию, чувствуют себя победительницами, многие роженицы после кесарева сечения испытывают разочарование. Как сказала одна новоиспеченная мама: "Кесарево сечение — это надувательство".

У некоторых женщин вначале возникают трудности с новорожденными. Женщины, которых опрашивали исследователи из Канады, подобно большинству тех, у кого было кесарево сечение, были разлучены со своими детьми в течение нескольких часов после рождения. Большинство их них признавались, что они не могли нянчить своих детей так, как им хотелось бы, потому что им было слишком больно, либо они чувствовали себя измученными или неподготовленными к общению с малышом; все это распространенные жалобы у тех, кто перенес кесарево сечение.

О чувстве привязанности к ребенку

Женщина, которую разлучают с ее ребенком после родов — или которая не проходит через роды обычным образом, потому что ей делают общую анестезию, — лишается важного момента, когда создается неразрывная связь между ней и ребенком. "Когда я рожала первого, — говорит Пегги Хатауэй, мать двоих детей, — я могла подержать его и понянчить. А Джимми я не видела 18 часов. Мне понадобилось много времени, чтобы привыкнуть к нему".


И это в первые месяцы материнства, которые требуют большого напряжения сил. Хирургическое вмешательство приводит к тому, что уход за новорожденным дается матери еще труднее.
У некоторых женщин, когда они смотрят на ребенка, могут всплывать в памяти картины тяжелых родов. "В течение многих месяцев после операции, — рассказывает одна из мам, у которой было кесарево сечение, — я не могла даже говорить о детях или беременности. Если я видела беременную женщину, я просто начинала трястись. Конечно, я чувствовала себя виноватой, потому что не испытывала к своему ребенку такой любви, как другие женщины. После, когда я прочитала статью о психологических проблемах ветеранов войны во Вьетнаме, я поняла, что страдала посттравматическим расстройством. Как будто я тоже пришла с войны". Но не все женщины, перенесшие кесарево сечение, страдают от психической травмы. Женщина, которой операция совершенно необходима для спасения жизни ее или ее ребенка, более склонна относиться к ней положительно. "Обычно у этих женщин не все протекает гладко, какое-то шестое чувство предупреждает их, что что-то не в порядке, — говорит Эстер. — Они включают операцию в свою жизнь и принимают ее. У них может наблюдаться небольшая послеродовая депрессия, но ничего такого, что может происходить с женщинами, которые не только не были готовы к кесареву сечению, но и, более того, не были уверены, что оно им необходимо".

Информированность и способность принимать решения — вот что вам нужно

Возможно, лучшее, что может сделать женщина, чтобы избежать кесарева сечения, когда оно не является необходимостью, это получить полную информацию. Только в двух штатах — Массачусетсе и Нью-Йорке — имеются законы, требующие, чтобы больницы снабжали женщин информацией о том, сколько они делают кесаревых сечений и сколько у них бывает родоразрешений через естественные родовые пути после кесарева сечения. "Но вы, конечно же, можете сами попросить, чтобы вам предоставили такие сведения", — говорит Эстер Зорн. Вы можете узнать, каких взглядов придерживается оказывающий вам помощь врач и как определяется, что роды не прогрессируют. Если ранее у вас было кесарево сечение, вы можете спросить у врача, как он относится к попыткам родить без оперативного вмешательства. Если вы хотите избежать повторного кесарева сечения, вам нужен врач, который одобрял бы ваш выбор и поддерживал вас, а не добавлял сомнений и страхов. Одной из причин, по которой женщины оказываются психически травмированными после перенесенного кесарева сечения, является то, что они не в состоянии контролировать течение родов. "Вы обязаны некоторые решения принимать сами, — говорит Эстер. — Вы не можете все переложить на врача, просто слепо доверившись ему. Это неправильно ни по отношению к врачу, ни для вас самих".

Рассказ одной женщины, пережившей кесарево сечение

И ВОТ почти сутки я живу в роддоме — приехала заранее, чтобы не случилось ничего непредвиденного. Я уже прошла через канитель оформления, через отвратительную процедуру бритья тупой бритвой в ледяном помещении, через последние осмотры. Я даже поела чего-то очень малокалорийного в столовой, помня о том, что пить последний раз можно не позже чем за 12 часов до операции. Мучительно медленно тянется время. Я сижу в палате, брожу по коридорам. Безуспешно пытаюсь привыкнуть к обращению «женщина», принятому у медперсонала. Когда мягко пытаюсь заменить его более сносным «девушка», очень пожилая и очень решительная нянечка дает мне отповедь: «Девушки беременными не бывают! Здесь все — женщины».

Потом пишу заявление на имя главврача: «Прошу произвести мне операцию кесарева сечения, т. к. хочу иметь здорового ребенка». Затем подписываю мое согласие на эпидуральную анестезию под жалобы мужчины-врача, что женщины совсем разучились рожать: «Семь кесаревых за ночь!» Прохожу через очищение клизмой и душем. И завороженно, как кролик на удава, смотрю на стенные часы. Операция назначена на десять утра. Сейчас восемь. Девять. Полдесятого.

А дальше — как в ускоренной киносъемке. Время набирает ход, скачет галопом. Передо мной открывают дверь с табличкой «Большая операционная», переодевают в безразмерную рубашку из полупрозрачного синего материала, подводят к операционному столу. Неужели это происходит со мной? И одновременно — потрясающе будничная обстановка вокруг. Какие-то обыденные разговоры медперсонала, переживания из-за визита санэпидемстанции, выговоры молоденьким сестрам за медлительность и отсутствие головных уборов…

Со мной работают акушерка и анестезиолог. Меня просят лечь на бок и свернуться калачиком, что в сорок недель беременности оказывается нелегко, делают укол. Я почти не чувствую, как в позвоночник входит игла, зато ощущаю, как позвонки будто что-то распирает изнутри и как теплеют ступни. На левой руке — капельница, на правой — аппарат, измеряющий давление. Держа перед собой руки, входят два врача. Между мной и ими устанавливают экран. На секунду меня охватывает паника. Хочется кричать, что я передумала и требую немедленно вырубить меня общим наркозом. Или позвать снизу мужа. Или отложить роды… Анестезиолог осторожно обхватывает мою голову, тихо расспрашивает меня о ребенке, о том, как я хочу его назвать. Тепло этих рук успокаивает. Врачи приступают к работе. И на меня снова накатывает ужас. На этот раз оттого, что я все чувствую! Я ощущаю каждое их прикосновение. Значит, анестетик еще не действует? «Нет, это фантомные ощущения». Ничего себе фантомные! И вдруг… Я даже не знаю, с чем это сравнить. Наверное, такое чувство бывает, когда тебя выворачивают наизнанку. А потом на меня начинают резко давить, выдавливать. Острая боль в спине. «Я не могу дышать…» Слышу: «Потерпи. Сейчас самый неприятный момент. Это нужно для ребенка». И еще: «Дайте ему родиться… Какой крупный…» А потом — какой-то новый звук. И слова анестезиолога: «Ой, у нас кто-то родился». И как бы в подтверждение этому настоящий, громкий крик новорожденного. Его поднимают над экраном, подносят ко мне. Огромное живое сиреневое нечто. «Кто?» Девочка. Я знаю, что девочка. А сказать не могу — я плачу от счастья.

Конечно, потом меня зашивали и кололи. Перевозили в палату и осматривали. Держали под капельницей и брали анализы. И я заново училась ходить, как только ослабло действие анестетика. И пришла боль, от которой порой хотелось лезть на стенку. И я увидела набухший шов по линии бикини, запекшуюся кровь и свешивающийся сбоку аккуратненький нитяной узелок. Но это все было уже неважно. Ведь я стала мамой! И у меня отлично получилось. И мой ребенок-«кесаренок», огромный, как слоненок, оказался здоровеньким и хорошеньким. А боль утихнет через несколько дней. Шов побледнеет через шесть месяцев. И уже через три-четыре года я начну подумывать о повторении подобного опыта.

Для получения более подробной информации обращайтесь: akis@.i.com.ua

Copyright © 2000-2003 Александр Кислицкий.
http://materinstvo.org/articles/cs.html