Двадцать лет назад, такой же апрельской ночью 1995-го года я устроился работать на телевидение. В полтретьего утра нас выстроили нестройными рядами, несостоявшихся студентов, обнищавших хипстеров (такого слова не было, а хипстеры были), людей без особого рода занятий и убеждений, и предложили поставить подпись на бумаге про неразглашение. Деваться было некуда, я и чиркнул крестик. А потом, для проформы вписал над ним круг.
С этого венериного зеркальца всё и началось.
Сухая, но ещё крепкая тётка с комсомольским надломом сообщила, что прежде она работала на танковом заводе, и теперь в этом же режиме будем работать и мы. Поскольку до этого я не наблюдал ни того, ни другого предприятия, и не представлял, чем они отличаются, полученная информация слабо впечатлила.
Намного сильнее я напрягся, когда тётку (она была директором канала) сменил главный редактор. Он сообщил нам, что по правилам журналистского ремесла следующий факт можно говорить только наедине, или в крайнем случае двум-трём собеседникам, но ввиду военного положения (в Симферополь входили украинские танки, и республика таяла на глазах) он сообщит это всем новым сотрудникам скопом.
Александр Васильевич выставил вперёд одну ногу, чтобы тюленеобразное туловище привольнее растеклось в пространстве редакции, и продолжил цедить емкие и ужасные слова сквозь щетину а ля Джордж Майкл, чей пик популярности к этому времени уже отошёл:
- Весь смысл телевизионной индустрии покоится на трёх китах. Пропаганда, дезинформация и контроль. Пока телевизор включён, люди впитывают ненужные и бессмысленные сведения, которые позволяют им убить время быстро и невозвратно. Когда телевизор выключен, он становится энергетическим насосом. Никакая нефтегазовая отрасль не даёт такого количества чистой и мощной энергии, как чёрное море выключенных кинескопов.
Техническое несовершенство передающих станций не позволяет в полной мере сохранять всю эту энергию. Многое теряется при транспортировке в подземные резервуары. Ещё больше тратится на холостую работу прибора, если реципиент не находится в непосредственной близости от телевизора. Но это как раз поправимо: мы создали особую культуру потребления телепродукта, при которой человек неосознанно строит свою жизнь вокруг включённого и выключенного телеприёмника. Это подлинный тотем ХХ века. Мир рухнет, если люди перестанут смотреть телевизор.
Мы сидели с отвисшими челюстями. Утро застало врасплох, пришлось выходить в эфир без заготовок, благо президент Крыма Мешков к этому времени уже слез со своей раскладушки, на которой он защищал крымскую независимость, и как некогда Керенский, пустился в бега.
Прошло двадцать лет. На этой неделе мне пришло письмо с повесткой в суд. Сначала я не понял, что и как и почему. Но когда в обители Фемиды увидел знакомые черты, вскрикнул: Ба! Александр Васильевич, родной! И мы долго жали руки друг другу. Он ещё больше расползся, Джордж Майкл покинул трясущиеся щёки, но одно осталось прежним - быстрый оценивающий взгляд, будто он уже ушёл и оборачивается, чтобы убедиться, что с тобой всё случилось именно так, как предполагал этот ловец человеков.
Да, я забыл сказать - дело касалось как раз телевизионного секрета. Меня пригласили в качестве свидетеля, и его тоже. Оказывается, в эпоху интернета, функцию телеков полностью заменили наладонники и прочие гаджеты. Эффективность их работы в разы и порядки выше, и моя подпись уже не актуальна - степень секретности снимается.
После суда мы зашли в какое-то кафе, Александр Васильевич жаловался на панкреатит, поржали, что это признак того, что он ещё жив. Я и говорю, а чем вы занимались эти годы, что-то я вас в профессии-то и не наблюдал, а?
И мой старый друг убивает напрочь. Я, говорит, в одном институте сделал агрегатик, с которым эти ай-тяпки будут вообще не нужны.
А чтобы машинка не только сосала мозг своего хозяина, но и была с привлекательным функционалом, научил её генерировать оригинальные мысли. Сейчас же дикий дефицит собственных идей, мир живёт перепостами. А тут - вживил коробочку под сердцем, проводки в затылке закомутировал, и ты на коне.
3600 мудрых мыслей в час, и никаких гвоздей.
Оказывается, Александру Васильевичу ещё в начале медведевского периода и первой яблочной истерики удалось запатентовать прибор, незаменимый в быту и на работе, а также во время культурного отдыха.
Техническое название устройства - "Мысленица". Изящная коробочка с приятным ароматом, которую можно носить под сердцем - в нагрудном кармане, или на специальном шнурочке со стразиками (женский вариант). Конечно, лучше работает, если вживить прямо рядом с перикардом.
От "Мысленицы" он пошёл дальше: появились таблетки и свечи с препаратом "умноид". И прочая хрень, незаменимая в мире, утратившем смысл.
Он говорил и говорил. А потом, когда уже расстались, я подумал - почему я ему поверил? Вдруг, он просто безумец, сумасшедший профессор, очередной изобретатель перпетуум-мобиле, только стратегического уровня?
Увы, он был абсолютно здоров. И в этот раз даже не взял с меня подписку о неразглашении.