Вечером довелось заглянуть в глаза смерти.
Я вышел из подъезда, а под окнами две скорых кареты неотложной помощи и три-четыре полицейских машины разной масти, и патрульных, и ДПС (некстати вспомнилось, что Ваня называет ДПС - ДЦП). По журналистской привычке я забрёл в эпицентр милицейского броуновского движения и оказался рядом с раскорёженной "девяткой".
Представить себе скорость, которую надо развить в нашем тихом дворике, чтобы так раздолбать железобетонную вазовскую машину, я не смог. Разве что её скинули с крыши соседнего двенадцатиэтажного дома. Водитель, тем не менее, был здоровёхонек, и с ледяным спокойствием отвечал двум возбуждённым офицерам в серой форме:
- Ты точно принимаешь какие-то препараты!
- Нет, ничего не принимаю.
Мальчик, лет восемнадцати, может двадцати. Скромно одетый, без особых примет. Глазки мутные, но у кого они нынче чисты?
Я не сразу понял, что именно случилось. А потом, когда узнал, слегка ошалел. Этот парнишка, въезжая во двор, подцепил на капот нашу соседку, ещё не очень пожилую женщину (62 - лучший возраст для жизни!), и через пятьдесят метров - она всё это время барахталась у него перед лобовым стеклом - врезался в одну машину, развернул её на 180 градусов, потом во вторую. Бедная тетка оказалась зажатой в тисках "девятки" и "туарега" и умерла до прибытия спасателей. Слишком много увечий ей пришлось перенести, вот и не перенесла.
Мальчик, пока шли следственные мероприятия, бродил по двору, иногда возвращался к месту трагедии. А потом - когда полиция уже уезжала - его позвали с собой; убийца сел в оперативную машину и отправился навстречу судьбе.
Когда такие вещи привидятся в кошмарном сне, более-менее понятно, как их толковать. Когда в телевизоре или на ленте информ-агентств мелькают очередные кровавые подробности Сирии, Украины и Гонконга, тоже есть какой-то дикий, нечеловеческий, но понятный механизм, отрицающий логику, и тем не менее очень логичный. А тут - как толковать живую предельно обессмысленную смерть? Лишённую и повода, и умысла, безличную и слепую, не только невозможную, но и невероятную (скорость машины была 40 км/ч).
Да и не нужно пытаться измерять границы жизни и смерти законами механики, не подгадаешь. То, что падает сверху, не всегда подброшено нами же.

Говорят, что яблоко, упавшее на голову Ньютона, докатилось до логотипа компании Эппл. Враки. Мы-то знаем, что их первая картинка вмещала не только спелый плод, но и Еву, и её визави, довольного провокатора, старого змея, отца лжи, лукавства, смуты и смерти, обожающего подкидывать готовые решения там, где любой выбор изначально инфернален, и подменяющего свободу выбора искусством оправдания беззаконий.

У смерти пустые зрачки. В них может отразиться бездонный вакуум безмятежного существования, беспокойная истерзанная тень упущенных возможностей, розовый пар самолюбования, ледяное молчание души, неспособной услышать чужую боль, беззвучная паника промискуитета, калейдоскоп безбрежных пирровых побед, гламур и дискурс, пепел и алмаз; всё гибнет в стеклянных зрачках небытия, под колёсами вечности.
Остаются только любовь и красота. Но что мы знаем о них? Разве только то, что начинающийся день встретят не все; а если этот случайный дар всё же состоится, его надо без остатка отдать самым близким людям, помня, что твоя "девятка" уже сигналит под подъездом.