Сто тысяч лет назад, когда деревья были большими, а мы умели улыбаться и даже разговаривать друг с другом, в первых числах нового 2014 года мне приснился сон. Белый и пушистый, как этот майский снег, что сейчас падает за окном. Но это был январь, и снега не было. Зато было какое-то всеобщее оледенение сердец, паралич ума и запор воли. Я понял, что наше милое ни к чему не обязывающее дивное житьё-бытьё изменилось бесповоротно, необратимо, и перестал натирать паркет лирушных гостиных, тем паче, что блеска там и без меня прибавилось. Тёмного, душного, липкого блеска, который рождает ненависть.
Плодить злобу я не могу, бороться с чужими страстями устал в прежние времена, особенно когда увидел всю бесплодность этих усилий. Бесы разделения очень любят, когда их подкармливают "своей правдой", и охотников утолить такой голод оказалось предостаточно.
Смерть, война и железный занавес опустились над нами позже. Первыми в наш дом прилетели именно эти злые гнилые мухи - уязвившие белых и пушистых людей в самое сердце. И когда оказалось, что мы не слышим друг друга, что друг - на самом деле не друг, и не человек вовсе, а выродок, монстр, чудовище, что его можно презирать и ненавидеть настолько, что получается перечеркнуть и уничтожить хотя бы символически, виртуально - тогда к нам и постучались собаки Гекаты. Необъявленная война идёт не на украинской земле, и даже не в пространстве интернета, она происходит в сдетонировавших раздражением, злобой, неприятием людях. Милых людях, которым так хорошо, тепло и сытно было последние двадцать лет. Но соблазн доказать "свою правду" оказался больше не только дружеских отношений, но и самого инстинкта самосохранения - при том, что "своя правда" при пристальном рассмотрении может оказаться совсем даже чужой, до отторжения. Но инерция нестабильности набирает обороты, энтропия растёт. И мы, как в аду, с каждой минутой всё дальше отворачиваемся друг от дружки, без надежды на возвращение к жизни.
Любовь и дружба поверяются на деле, когда твой друг споткнулся, когда твоя любовь не права, но ты принимаешь их такими, как есть. И цинизм проделанной двухходовки был в том, что если один человек признаёт другого выродком, ублюдком, антропологическим шлаком, представителем царства плесени, то никакой возможности протянуть руку не остаётся. Мы же брезгливы. Плесень мы не трогаем, даже если умираем от туберкулёза, мы же белые и пушистые. А она, она белая, она пушистая, но она плесень. А мы - нетушки.
Мне больно и стыдно за своих друзей, увязших в трясине псевдополитической истерии, на чьей бы стороне баррикад они не были. И я знаю, что они искренне страдают, не находя покоя и выхода из своих терзаний. Может быть, эта одержимость пройдёт, хотя ни физических сил, ни моральных ресурсов не осталось. Может быть, случится чудо, и пелена ненависти спадёт, в сердце вернётся утерянный мир. А может быть, и это скорее всего, будет только хуже - злоба умножится, ненависть подтолкнёт к новым непоправимым поступкам, а сопротивляться не выйдет. Так в кошмарном сне хочешь поднять руку, переставить ногу, а тщетно.

Но пока мы живы, пока мы хотя бы биологически живы, есть надежда, что встретимся снова.

Именно поэтому я категорически против поступка администрации лиру, заблокировавшей MeoVoto.

Это действие может быть квалифицировано как преступление, нарушающее Конституцию РФ, запрещающую цензуру; а с другой стороны, блокировка Тани не даёт мне возможности надеяться на перспективу диалога с ней - позитивного диалога, который ещё вчера мог быть возможен, а теперь недопустим вмешательством третьих лиц.

Требую разблокировки дневника Татьяны Почтенных, компенсации ей и всем её читателям (как разделяющим, так и не согласным с её позицией) морального и нравственного ущерба, в объеме и форме, согласованных с пострадавшими, а также публичного извинения лиц, имеющих отношение к этой позорной для ресурса акции.