"Под куполом" Анастасии Богомоловой в челябинской галерее "OKNO"
19-03-2018 17:15
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
В феврале исполнилось пять лет “Челябинскому метеориту”, ставшему, за неимением ничего другого, символом культурной жизни города, хотя над Чердачинском он просто пролетел, упав в озеро Чебаркуль.
В областном Краеведческом музее, по этому случаю, выставили часть болида – большого «каменного» тела чёрного цвета, который накрыли стеклянной витриной во избежаниепротечек земных влияний, хотя, при большой желании, посетители юбилейной экспозиции могут потрогать метеорит руками – если, конечно, наденут специальные белые перчатки.
Люди идут к «посланнику небес» косяками, чтобы загадать желание – область внезапно обрела сакральный объект, который и сравнить-то, кажется, не с чем.
И это нормальный такой, традиционалистский, подход к «явлениям материальной культуры», даже и внеземного происхождения, тогда как за спектр актуальных реакций взялась отвечать Анастасия Богомолова – самый интересный и перспективный местный представитель contemporary art’a, работающая в цифре с фотографией и объёмными объектами.
В галерее «OKNO», главном форпосте современного искусства в «столице Южного Урала», находящейся под боком подвальной части легендарного театра «Манекен» (самые яркие фоточки здесь - это рисунки в его буфете и фойе), Богомолова сделала выставку «Под куполом», составленную из трёх частей.
Самой насыщенной оказывается вводный ресёч, размещённый в простенке фойе между двумя автономными залами: здесь Анастасия разместила коллаж из результатов своих заочных исследований – вырезки из газет и журналов, сканы карт и нужных страниц, а также выписки и схемы, рассказывающие историю вторжения космических тел на территорию Чердачинской области.
Она внезапно оказывается весьма протяжённой и насчитывает восемь случаев, похожих на явление пятилетней давности – некоторые из падений сверху задокументированы в конце XIX века, несколько раз небесные тела нисходили на Южный Урал в ХХ веке.
Настя не спекулирует над датами и не навязывает связанного нарратива, просто констатирует традицию, которая и не думала прерываться; выводы каждый делает сам – Богомоловой гораздо интереснее другие аспекты природного явления: вписанность их в культурное самосознание региона, пощупать которую, всё-таки, невозможно.
В этом, кстати, явление болида чем-то напоминает деятельность современного художника, проводящего акции, после которых остаются многочисленные следы и документация.
Ну, или же не остаётся ничего, кроме устных свидетельств, так как провинциальное искусство – территория максимально разреженная и даже пустынная, не институциолизированная.
Как сделать инсталляцию о том, чего нет?
О том, что промелькнуло, прочертив след в атмосфере и исчезло в пучине озёрной?
Остался страх (моя мама до сих пор вздрагивает, вспоминая ослепительную вспышку за окном и то, как камин выдохнул в комнату пепел из своего остывшего зева, что позволяет женщине радоваться тому, что камин зажжён не был, иначе не миновать пожара) и фотографии следа в небе – разные снимки передают разные степени его насыщенности, так как он был настолько мощным и стойким, что долгое не хотел расходиться и висел, пуповиной, над городом; сам болид рассыпался на бессчётное количество фрагментов, за которыми чебаркульцы и гости Южноуральской столицы ходили как за грибами – чёрные крохи его до сих пор можно купить на рынке и в интернете, хотя никто не поручится за его достоверность.
Пришествие болида обросло самыми разными сказочками, игрушечного свойства, так как небесное тело никого не убило и ничего не взорвало (даже не подожгло), хотя и, силой взрывного удара, выбило массу окон по всей округе.
В одном из залов, в память об этом обстоятельстве, Богомолова выставила оконную раму, распластанную на полу, напротив светового квадрата, точно бы вывалившегося из надстроенного галерейного потолка.
Бытовые последствия чрезвычайного происшествия вышли самыми долгосрочными – из-за дыр в городском бюджете, некоторые окна (например, в многоэтажных подъездах) застеклили пару лет спустя, так что историю пришествия внеземного тела можно прочесть и как рассказ о местной бесхозяйственности.
Тем более, что, как я уже неоднократно говорил, явления современного искусства не бывают про что-то одно – обычно это набор симптомов, которые каждый способен развернуть в свой собственный сюжет.
Именно поэтому глупо описывать современные тексты, книги, фильмы, выставки с точки зрения содержания («про что»), единственное, что мы должны делать в эпоху после концептуализма и постмодернизма, это анализировать структуру («форму» и «как») – про архитектуру своих творений деятели contemporary art'a знают больше, чем про их смысл.
В другом зале Богомолова фантазирует как раз на темы формы и траектории болида, помещая в центре зала геометрически правильные скульптурные объекты – листы жести или же картона, покрытые «космическими раскрасками» и согнутые, точно бумажные самолётики или оригами, совмещены здесь с яркими мультипли на стенах: за пять лет Богомолова посетила все точки, связанные с падениями небесных тел, чтобы будто бы зафиксировать следы их падения или изменения, нанесённого ландшафту (сокрытого в нём), а, на самом деле, разыграть в этих точках чётко зафиксированные акции с применением перформансов и приёмов ланд-арта, созданных "под запись" - для эффектных, несколько сюрреальных фотографических пейзажей, легко отрываемых от основной выставочной темы.
То есть, рассматривать и тиражировать их можно вне какого бы то ни было контекста - у современных художников часто возникают сложности с материальными носителями, тем, что можно продавать - так вот большие фотографии здесь это именно то, что может быть предназначено для коммерческого тиражирования.
Название проекта вызывает то ли цирковые, то ли астрономические ассоциации (помнит ли, кроме меня, кто-то ещё планетарий, который размещался в Храме Александра Невского после шахматного клуба, но ещё до въезда в творение Померанцева органного зала?), хотя для меня выставка Богомоловой про судьбу актуального художника, траектория которого развивается на наших глазах (необязательно стремительно), чтобы исчезнуть за горизонтом (необязательно в холодных водах), оставив следы.
Глубоко символично, что почти сразу после открытия своего проекта, Настя написала в своем Инстаграме о переезде в Екатеринбург: у нашего "крупного и промышленного центра" собственная гордость и совершенно особенные отношения с актуальным искусством - оно здесь попросту не задерживается и след от него оказывается гораздо менее стойким, чем след болида пятилетней давности.
Опять же, большим смыслом нагружено, с моей точки зрения, то, что последнюю свою выставку в нашем городе Богомолова сделала про болид, а предпоследнюю - про "Бакал", концлагерь на территории посёлка нынешнего ЧМЗ: однажды Настя задумалась над правильной геометрией улиц посёлка в районе улицы Социалистической, где она и жила.
Стала копать документы и выяснила, что раньше здесь, на месте жилых домов, стояли бараки с арестованными советскими людьми "иностранного происхождения" - немцами, французами, итальянцами и тд.
Потрясенная этим обстоятельством, "молодая художница" сделала проект, который неплохо прозвучал на триеннале в московском "Гараже".
Болид и концлагерь - это именно то, что можно выделить из нашего культурного слоя на уровне символических обобщений. То, чем мы можем быть интересны городу и миру.
Но болид - это хотя бы прикольненько.
Мама пишет про метеорит по горячим следам (документ исторической важности): https://paslen.livejournal.com/1623183.html
Страничка проекта на сайте художницы: http://anastasiabogomolova.com/ru/under-the-dome
Мое интервью с А. Богомоловой про ее проект "Бакал": http://www.theartnewspaper.ru/posts/4156/
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
В феврале исполнилось пять лет “Челябинскому метеориту”, ставшему, за неимением ничего другого, символом культурной жизни города, хотя над Чердачинском он просто пролетел, упав в озеро Чебаркуль.
В областном Краеведческом музее, по этому случаю, выставили часть болида – большого «каменного» тела чёрного цвета, который накрыли стеклянной витриной во избежание
Люди идут к «посланнику небес» косяками, чтобы загадать желание – область внезапно обрела сакральный объект, который и сравнить-то, кажется, не с чем.
И это нормальный такой, традиционалистский, подход к «явлениям материальной культуры», даже и внеземного происхождения, тогда как за спектр актуальных реакций взялась отвечать Анастасия Богомолова – самый интересный и перспективный местный представитель contemporary art’a, работающая в цифре с фотографией и объёмными объектами.
В галерее «OKNO», главном форпосте современного искусства в «столице Южного Урала», находящейся под боком подвальной части легендарного театра «Манекен» (самые яркие фоточки здесь - это рисунки в его буфете и фойе), Богомолова сделала выставку «Под куполом», составленную из трёх частей.
Самой насыщенной оказывается вводный ресёч, размещённый в простенке фойе между двумя автономными залами: здесь Анастасия разместила коллаж из результатов своих заочных исследований – вырезки из газет и журналов, сканы карт и нужных страниц, а также выписки и схемы, рассказывающие историю вторжения космических тел на территорию Чердачинской области.
Она внезапно оказывается весьма протяжённой и насчитывает восемь случаев, похожих на явление пятилетней давности – некоторые из падений сверху задокументированы в конце XIX века, несколько раз небесные тела нисходили на Южный Урал в ХХ веке.
Настя не спекулирует над датами и не навязывает связанного нарратива, просто констатирует традицию, которая и не думала прерываться; выводы каждый делает сам – Богомоловой гораздо интереснее другие аспекты природного явления: вписанность их в культурное самосознание региона, пощупать которую, всё-таки, невозможно.
В этом, кстати, явление болида чем-то напоминает деятельность современного художника, проводящего акции, после которых остаются многочисленные следы и документация.
Ну, или же не остаётся ничего, кроме устных свидетельств, так как провинциальное искусство – территория максимально разреженная и даже пустынная, не институциолизированная.
Как сделать инсталляцию о том, чего нет?
О том, что промелькнуло, прочертив след в атмосфере и исчезло в пучине озёрной?
Остался страх (моя мама до сих пор вздрагивает, вспоминая ослепительную вспышку за окном и то, как камин выдохнул в комнату пепел из своего остывшего зева, что позволяет женщине радоваться тому, что камин зажжён не был, иначе не миновать пожара) и фотографии следа в небе – разные снимки передают разные степени его насыщенности, так как он был настолько мощным и стойким, что долгое не хотел расходиться и висел, пуповиной, над городом; сам болид рассыпался на бессчётное количество фрагментов, за которыми чебаркульцы и гости Южноуральской столицы ходили как за грибами – чёрные крохи его до сих пор можно купить на рынке и в интернете, хотя никто не поручится за его достоверность.
Пришествие болида обросло самыми разными сказочками, игрушечного свойства, так как небесное тело никого не убило и ничего не взорвало (даже не подожгло), хотя и, силой взрывного удара, выбило массу окон по всей округе.
В одном из залов, в память об этом обстоятельстве, Богомолова выставила оконную раму, распластанную на полу, напротив светового квадрата, точно бы вывалившегося из надстроенного галерейного потолка.
Бытовые последствия чрезвычайного происшествия вышли самыми долгосрочными – из-за дыр в городском бюджете, некоторые окна (например, в многоэтажных подъездах) застеклили пару лет спустя, так что историю пришествия внеземного тела можно прочесть и как рассказ о местной бесхозяйственности.
Тем более, что, как я уже неоднократно говорил, явления современного искусства не бывают про что-то одно – обычно это набор симптомов, которые каждый способен развернуть в свой собственный сюжет.
Именно поэтому глупо описывать современные тексты, книги, фильмы, выставки с точки зрения содержания («про что»), единственное, что мы должны делать в эпоху после концептуализма и постмодернизма, это анализировать структуру («форму» и «как») – про архитектуру своих творений деятели contemporary art'a знают больше, чем про их смысл.
В другом зале Богомолова фантазирует как раз на темы формы и траектории болида, помещая в центре зала геометрически правильные скульптурные объекты – листы жести или же картона, покрытые «космическими раскрасками» и согнутые, точно бумажные самолётики или оригами, совмещены здесь с яркими мультипли на стенах: за пять лет Богомолова посетила все точки, связанные с падениями небесных тел, чтобы будто бы зафиксировать следы их падения или изменения, нанесённого ландшафту (сокрытого в нём), а, на самом деле, разыграть в этих точках чётко зафиксированные акции с применением перформансов и приёмов ланд-арта, созданных "под запись" - для эффектных, несколько сюрреальных фотографических пейзажей, легко отрываемых от основной выставочной темы.
То есть, рассматривать и тиражировать их можно вне какого бы то ни было контекста - у современных художников часто возникают сложности с материальными носителями, тем, что можно продавать - так вот большие фотографии здесь это именно то, что может быть предназначено для коммерческого тиражирования.
Название проекта вызывает то ли цирковые, то ли астрономические ассоциации (помнит ли, кроме меня, кто-то ещё планетарий, который размещался в Храме Александра Невского после шахматного клуба, но ещё до въезда в творение Померанцева органного зала?), хотя для меня выставка Богомоловой про судьбу актуального художника, траектория которого развивается на наших глазах (необязательно стремительно), чтобы исчезнуть за горизонтом (необязательно в холодных водах), оставив следы.
Глубоко символично, что почти сразу после открытия своего проекта, Настя написала в своем Инстаграме о переезде в Екатеринбург: у нашего "крупного и промышленного центра" собственная гордость и совершенно особенные отношения с актуальным искусством - оно здесь попросту не задерживается и след от него оказывается гораздо менее стойким, чем след болида пятилетней давности.
Опять же, большим смыслом нагружено, с моей точки зрения, то, что последнюю свою выставку в нашем городе Богомолова сделала про болид, а предпоследнюю - про "Бакал", концлагерь на территории посёлка нынешнего ЧМЗ: однажды Настя задумалась над правильной геометрией улиц посёлка в районе улицы Социалистической, где она и жила.
Стала копать документы и выяснила, что раньше здесь, на месте жилых домов, стояли бараки с арестованными советскими людьми "иностранного происхождения" - немцами, французами, итальянцами и тд.
Потрясенная этим обстоятельством, "молодая художница" сделала проект, который неплохо прозвучал на триеннале в московском "Гараже".
Болид и концлагерь - это именно то, что можно выделить из нашего культурного слоя на уровне символических обобщений. То, чем мы можем быть интересны городу и миру.
Но болид - это хотя бы прикольненько.
Мама пишет про метеорит по горячим следам (документ исторической важности): https://paslen.livejournal.com/1623183.html
Страничка проекта на сайте художницы: http://anastasiabogomolova.com/ru/under-the-dome
Мое интервью с А. Богомоловой про ее проект "Бакал": http://www.theartnewspaper.ru/posts/4156/
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник "Под куполом" Анастасии Богомоловой в челябинской галерее "OKNO" | lj_paslen - Белая лента |
Лента друзей lj_paslen
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»