Разматывая город обратно
26-10-2017 04:30
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Усталые, но довольные пионеры возвращались домой после экскурсии.
Приезжая в новый город, все мои порывы (такие мощные, порой, что могут сбить кого-нибудь с ног, настолько я целеустремлён) делаются центростремительными: важно как можно скорее размотать город, снимая с него улицу за улицей, стружку за стружкой.
Но не менее важен момент возвращения и смотки клубка, когда все пики покорены, а галочки раскиданы.
Эта части пути от почти всегда остаётся за кадром, тем более, если экспедиция вышла насыщенной и забрала массу сил, но это тоже существенный, даже важный процесс повторения и закрепления материала, пройденного ногами.
Так как почти во всех мединах проезд для чужаков закрыт, машину приходится оставлять в предместьях, желательно задолго до платных стоянок, поэтому новый город собирается и нарастает постепенно.
Плотность его увеличивается с каждым поворотом, нарастает и затевает историко-культурные пляски на костях предыдущих поколений не сразу, но с приспуском да оттяжечкой.
Но пока я иду по современным кварталам с комфортабельно распланированными отдельными домами и общественными зданиями, приспособленными к современной жизни, но почти всегда унылыми.
Тут тихо, тепло (средневековая теснота плохо пропускает солнце) и почти никого нет, кроме местных старух, да собачников.
Я люблю эти осенние аллеи, предвкушающие мой туристический квест с пониманием и с видимым сочувствием. Ориентироваться нужно на самую старую колокольню, однажды возникающую занозой с стандартизированном ландшафте, на крепостные стены или ворота, к которым обычно стекаются периферийные улицы, чтобы мать-и-мачеха обернулась гладкой, не шероховатой стороной.
Так я иду-иду-иду, надышаться не могу (тут, за городскими дверями всегда же целые и невредимые, постоянно дрейфующие омуты куда-то омуты беззаботности), приближаясь к Альмутасиму, заговаривая зубы промежутку.
Сбиваясь на скороговорку автоматического письма, на перелистывание мыслей – как в очереди к врачу или когда в местном супермаркете талончик в отдел готовых продуктов взял, но продавщица разговаривает с каждым покупателем так, словно бы это последний диалог в её жизни.
И тут, конечно, важно уметь останавливаться, делать паузы в движении и словах, вытаскивать записную книжку для очередных откровений (уйдут, вместе с местом, потом и не вспомнишь), копить силы к новому рывку – вон они, тёмно-коричные кирпичные бока старинного собора (пока, из-за толпы других крыш, видны лишь люкарны - его боковые верхние окна), вон она, колокольня, узнаваемая по сотням фотографий и описаний, руку протяни.
Путеводители выдергивают из цельного полотна даже не отдельные нити, но узелки [на память] – знаковые, узнаваемые, и, оттого кажущиеся важными, места, но город ведь важен весь – в своей постоянной или, хотя бы временной (как при постепенном разматывании) целокупности.
Ткань есть ткань (места, жизни, книги, из которой невозможно вынуть все описания, оставив голое действие, будет же куце и неинтересно) и я люблю наслаждаться целым; складки и частности повод к ожиданию целого, куда входишь как в воду, чтобы, затем, выйти немного другим.
Обратная дорога всегда быстрее и, что ли, компактнее – возвращаться по узнаваемым улицам и промежуткам проще, нежели торить путь. И моя цель в этом случае – более явная, чёткая и конкретная: плюхнуться в кресло, нагретое от простоя, «сяду на пенёк, съем пирожок», выпью глоток живой воды из пластиковой бутылки, оставленной между сиденьями – я почти дома, уж точно: в домике и можно ехать к новым высотам, горам и свершениям.
Немного отдохну, да-да, и в дорогу.
Но пока не дошёл, пепел впечатлений оседает внутри организма. Город взят или мы сделаем вид, что номер удался, хотя, понятно же, что все эти набеги – из ветхозаветного варварского прошлого.
Рецидивы поверхностного скольжения водомерки или вот комара, у которого уровень обзора, хотя и фасеточного (а, может, в Гранд туре именно такой и нужен?), но, вообще-то, нечета нашему. Ноги гудят как нервы перед экзаменом.
Солнце, опять же (все вылазки важно предпринимать внутри светового дня, для вечерних прогулок предназначены города глубокого залегания с возможностью скорого возвращения до комнаты с кроватью и письменным столом), полирует лоб и лысину: новые города делятся собой и через нагар, который липнет загаром, вмешивается, вплетается в обмен веществ, что твой никотин и ещё какое-то время Пизу или Сиену можно будет найти растворённой в крови, пока они не выйдут, вытесненные новыми ощущениями.
Кстати, это необязательно могут быть города, ведь я, месяцами не меняя своей дислокации, научился извлекать витамины удовольствия и смысла из всего-то растёт в нашей тундре.
Я не различаю десятки оттенков снега, но, скажем, вижу различия в умонастроениях облаков и окон дома напротив.
Автоматическое письмо возвращения вялое и не кудрявится, спотыкается, даже если устал меньше обычного, потому что дорога до автостоянки – это ещё не весь путь обратно, но самая первая ступень его, отпадающая постепенно, размеренно и по экономному плану.
Нужно беречься – дорога обратно будет длинной, ещё же нужно из точки А. попасть в точку Б., не промахнуться.
Как только я сажусь в машину, оставленный город съёживается до размеров карты, выдаваемой в туристическом офисе главной площади, целое пережить уже невозможно.
Остаются занозы, заусеницы и фотографии, по которым теперь можно реконструировать не впечатление, но логику маршрута, в котором обычно довлеет одна и весьма прямолинейная (несмотря на блуждания практически вслепую) логика центростремительного попадания мимо.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Усталые, но довольные пионеры возвращались домой после экскурсии.
Приезжая в новый город, все мои порывы (такие мощные, порой, что могут сбить кого-нибудь с ног, настолько я целеустремлён) делаются центростремительными: важно как можно скорее размотать город, снимая с него улицу за улицей, стружку за стружкой.
Но не менее важен момент возвращения и смотки клубка, когда все пики покорены, а галочки раскиданы.
Эта части пути от почти всегда остаётся за кадром, тем более, если экспедиция вышла насыщенной и забрала массу сил, но это тоже существенный, даже важный процесс повторения и закрепления материала, пройденного ногами.
Так как почти во всех мединах проезд для чужаков закрыт, машину приходится оставлять в предместьях, желательно задолго до платных стоянок, поэтому новый город собирается и нарастает постепенно.
Плотность его увеличивается с каждым поворотом, нарастает и затевает историко-культурные пляски на костях предыдущих поколений не сразу, но с приспуском да оттяжечкой.
Но пока я иду по современным кварталам с комфортабельно распланированными отдельными домами и общественными зданиями, приспособленными к современной жизни, но почти всегда унылыми.
Тут тихо, тепло (средневековая теснота плохо пропускает солнце) и почти никого нет, кроме местных старух, да собачников.
Я люблю эти осенние аллеи, предвкушающие мой туристический квест с пониманием и с видимым сочувствием. Ориентироваться нужно на самую старую колокольню, однажды возникающую занозой с стандартизированном ландшафте, на крепостные стены или ворота, к которым обычно стекаются периферийные улицы, чтобы мать-и-мачеха обернулась гладкой, не шероховатой стороной.
Так я иду-иду-иду, надышаться не могу (тут, за городскими дверями всегда же целые и невредимые, постоянно дрейфующие омуты куда-то омуты беззаботности), приближаясь к Альмутасиму, заговаривая зубы промежутку.
Сбиваясь на скороговорку автоматического письма, на перелистывание мыслей – как в очереди к врачу или когда в местном супермаркете талончик в отдел готовых продуктов взял, но продавщица разговаривает с каждым покупателем так, словно бы это последний диалог в её жизни.
И тут, конечно, важно уметь останавливаться, делать паузы в движении и словах, вытаскивать записную книжку для очередных откровений (уйдут, вместе с местом, потом и не вспомнишь), копить силы к новому рывку – вон они, тёмно-коричные кирпичные бока старинного собора (пока, из-за толпы других крыш, видны лишь люкарны - его боковые верхние окна), вон она, колокольня, узнаваемая по сотням фотографий и описаний, руку протяни.
Путеводители выдергивают из цельного полотна даже не отдельные нити, но узелки [на память] – знаковые, узнаваемые, и, оттого кажущиеся важными, места, но город ведь важен весь – в своей постоянной или, хотя бы временной (как при постепенном разматывании) целокупности.
Ткань есть ткань (места, жизни, книги, из которой невозможно вынуть все описания, оставив голое действие, будет же куце и неинтересно) и я люблю наслаждаться целым; складки и частности повод к ожиданию целого, куда входишь как в воду, чтобы, затем, выйти немного другим.
Обратная дорога всегда быстрее и, что ли, компактнее – возвращаться по узнаваемым улицам и промежуткам проще, нежели торить путь. И моя цель в этом случае – более явная, чёткая и конкретная: плюхнуться в кресло, нагретое от простоя, «сяду на пенёк, съем пирожок», выпью глоток живой воды из пластиковой бутылки, оставленной между сиденьями – я почти дома, уж точно: в домике и можно ехать к новым высотам, горам и свершениям.
Немного отдохну, да-да, и в дорогу.
Но пока не дошёл, пепел впечатлений оседает внутри организма. Город взят или мы сделаем вид, что номер удался, хотя, понятно же, что все эти набеги – из ветхозаветного варварского прошлого.
Рецидивы поверхностного скольжения водомерки или вот комара, у которого уровень обзора, хотя и фасеточного (а, может, в Гранд туре именно такой и нужен?), но, вообще-то, нечета нашему. Ноги гудят как нервы перед экзаменом.
Солнце, опять же (все вылазки важно предпринимать внутри светового дня, для вечерних прогулок предназначены города глубокого залегания с возможностью скорого возвращения до комнаты с кроватью и письменным столом), полирует лоб и лысину: новые города делятся собой и через нагар, который липнет загаром, вмешивается, вплетается в обмен веществ, что твой никотин и ещё какое-то время Пизу или Сиену можно будет найти растворённой в крови, пока они не выйдут, вытесненные новыми ощущениями.
Кстати, это необязательно могут быть города, ведь я, месяцами не меняя своей дислокации, научился извлекать витамины удовольствия и смысла из всего-то растёт в нашей тундре.
Я не различаю десятки оттенков снега, но, скажем, вижу различия в умонастроениях облаков и окон дома напротив.
Автоматическое письмо возвращения вялое и не кудрявится, спотыкается, даже если устал меньше обычного, потому что дорога до автостоянки – это ещё не весь путь обратно, но самая первая ступень его, отпадающая постепенно, размеренно и по экономному плану.
Нужно беречься – дорога обратно будет длинной, ещё же нужно из точки А. попасть в точку Б., не промахнуться.
Как только я сажусь в машину, оставленный город съёживается до размеров карты, выдаваемой в туристическом офисе главной площади, целое пережить уже невозможно.
Остаются занозы, заусеницы и фотографии, по которым теперь можно реконструировать не впечатление, но логику маршрута, в котором обычно довлеет одна и весьма прямолинейная (несмотря на блуждания практически вслепую) логика центростремительного попадания мимо.
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Разматывая город обратно | lj_paslen - Белая лента |
Лента друзей lj_paslen
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»