Почти закончились мои рецензии на архитекторов. Пошли современные художники. И вот - Валентин Губарев.

Его называют «белорусским Брейгелем». И не потому, что «какая страна - такой Брейгель»: сюжетная похожесть есть, но Валентин Губарев - мягкий, теплый и добрый как сама Беларусь. В его картинах нет отрицательных персонажей. Его действующие лица - это мы 20, 30, 50 лет назад. А большинство - и сегодня.

Личности без чувства юмора назовут его стиль лубком. Критики выставят ярлык - неопримитивизм. Далекие от искусства обзовут карикатуристом. Он какой-то недопримитивист и перекарикатурист. Сам автор называет свой стиль «неразвитым социализмом» или «недоразвитым соцреализмом». По гамбургскому счёту - наив. Но отточенный наив, наив большого мастера, с отсылами к Рембрандту, Модильяни, Репину, Шагалу.

«Я люблю всех своих персонажей и отношусь с сочувствием» - говорит художник. Он рисует из своего горьковского (нижегородского) детства, московской юности, минской молодости. Обычные люди в повседневных заботах. Каждый найдет что-то своё, вспомнит прожитое, удивится подмеченным много лет назад деталям. Откуда на таких полотнах детали? Классический наив - это, большей частью, схема. Тем Губарев и прекрасен - они у него есть.

[700x556]

"Салют, Модильяни!":

[687x557]

"Возвращение блудного мужа"

[700x528]

"Засиделись"

[700x562]

"Один дома":

[575x700]

"Овощи и люди":

[700x590]

"Скромное обояние неразвитого социализма":

[700x595]

"Праздничные будни":

[700x591]

Фотография и текст интервью - нашей минской редакции

[700x465]

- 20 лет назад появилась возможность переехать во Францию. И работа там была, зарплату обещали – но для меня, творческого человека, это было неприемлемо. Может, грубовато прозвучит - но навоз моего творчества здесь. Во Франции мне было бы некомфортно. Ностальгировать и вспоминать сюжеты из жизни, которая была мне близка? Или же писать картины о том, чего я не прожил. Полюбить жизнь по французским журналам было бы нечестно.

- Мой город собирательный. Я не натуралист. У меня очень простое отношение к жизни. Природа нравится без пальм, города - без гламурных новоделов. И вся живопись моя – такой же антигламур.

- Мне позвонили французы и спросили осторожно – жив ли художник Губарев? Я задумался, что ответить – ведь картины мертвого художника можно выгоднее продать. Но потом решил сознаться. Они нашли мой старый каталог. Заинтересовались, приехали. Потом год думали. В галерею попасть очень сложно - если предлагаешь себя сам, оказываешься в роли просителя. И тебе либо отказывают, либо предлагают не очень выгодные условия. Но если художника нашла сама галерея – её представители уже примерно представляют, как будут продавать товар, у них есть стратегия.

- Расставаться с картинами - как с детьми: с маленькими невозможно, ты их везде берешь с собой. И мне с новыми картинами расставаться жалко. А потом дети вырастают и уезжают в другие города, и даже страны - и родители их отпускают с лёгкостью.

- Как-то на выставке француженка в годах подошла и сказала: я как-то купила вашу картину с парнем и девушкой на качелях. Для меня эта пара всегда была идеалом любви, она меня вдохновляла. Но знаете… в последнее время я стала сомневаться в чувствах юноши. Я хотел было пошутить – мол, прошло столько времени, чувства угасают. Но вижу – она на полном серьезе. И я принялся утешать: что вы, мужчина не должен целовать складки платья и признаваться в любви каждую секунду. Можно просто любоваться её отражением в окне троллейбуса. И вижу: воспряла духом, батарейки подзарядились. Я подумал: да, Валентин, нужно ответственнее относиться к работе, люди ведь смотрят на твои картины годами!

- Можно плыть на пароходе со всеми. А я лучше на своей лодочке, чтобы весла в руках, и чтобы направлялся туда, куда мне нужно. Тех, на пароходе будут встречать всех вместе. А меня встретят одного. Так что я вроде и не в общем тренде искусства – но с другой стороны, свое слово сказал. Насколько громко – покажет история.