...
http://www.runewsweek.ru/rubrics/?rubric=culture&rid=452

В клубе «Лето» хорошо одетый мужчина водит пальцем по татуировке на спине рядом стоящей незнакомой девушки. Ему здесь дозволено практически все - он из ложи, где провести ночь стоит $5000. В этих ложах - диваны с золотыми виньетками и собственные туалеты. Ярусом ниже мужчины в лондонских пиджаках танцуют на столах. Кто-то только что подъехал в карете, запряженной белыми лошадьми. Двое парней в белых свадебных платьях обмахиваются веерами - фату они забыли в такси.


В клубе уже второй год подряд сходятся самые красивые девушки Москвы и те мужчины, что не снимают дорогих костюмов даже в субботу вечером. В это время мимо «Лета» на машине не проедешь: все вокруг уставлено надраенными «Хаммерами», «Гелентвагенами» да спортивными мотоциклами. Клуб постоянно меняет название - в зависимости от времени года. Сейчас он пока называется «Лето»: по мнению руководства, еще не так холодно, чтобы торопиться провозглашать смену сезонов. «Летом» он останется до 28 октября, после чего ненадолго закроется, чтобы открыться в декабре в новом месте - помимо названия клуб периодически меняет и адрес. Но солидные господа будут посещать его, где бы он ни находился: они сюда ездят, как когда-то к цыганам, кутить и сорить деньгами.

Всем в «Лете» весело. Кроме итальянца с серьгой в ухе. С джин-тоником в руке он, недовольный, стоит на единственном свободном в клубе пятачке. Там никому не приходит в голову стоять: прямо из отверстия в полу в этом месте нагнетается в зал воздух - с огромной силой и очень холодный. «Глупая страна и глупый клуб! - Массимо - бизнесмен, владеет здесь некоей компанией. - Почему все эти девушки не танцуют, а стоят и пьют по четыре часа один бокал сока? Почему я в прошлый раз пришел в пиджаке, и мне сказали: вот, пожалуйста, садитесь. А сегодня я в джинсовой куртке - и меня еле пустили? Прямо как в Магнитогорске, у меня там тоже офис. Прихожу на совещание в той же одежде, что и сейчас, и с серьгой - так на меня русские вот такие глаза все делают!» - у эмоционального Массимо чуть глазные яблоки не вылезли из орбит. Он вообще много чего тут не понимает. Почему девушки в «Лете» одеты и накрашены так, будто они не в клубе на Яузской набережной, а на фотосессии у Лашапеля в Лос-Анджелесе? И почему они, с виду скромные студентки, при знакомстве вместо имени говорят «пятьсот» или даже «тысяча»? Почему мужчины, если хотят танцевать, делают это не на танцполе, а прямо на своих столах, разбивая бокалы и разбрызгивая шампанское? Почему клуб выглядит как театр или как роскошный бордель-ресторан прошлого века - бордовые кресла, золотые перила, зеркала в тяжелых рамах? И почему в пять утра под диджея Smash люди водят русский хоровод? Массимо уверен: если бы в Италии открыли такой клуб - мало кто туда пошел бы. А в Москве - народу лом.

Югослав Синиша Лазаревич - лицо, промоутер и совладелец клуба - неожиданно даже для самого себя умудрился сделать то, по чему все здесь скучали последние лет эдак сто. Его партнеры по клубу могут говорить что угодно: к нам все ходят, потому что здесь «стильный интерьер», «тысяча богатых человек в одном месте», «весь бомонд», - но такое сочетание найдется и в других заведениях. Еще они говорят: потому что «Лето» - олицетворение гламура. Ничего подобного, гламур - это совсем другое. Например, в клубе First, где белые кожаные диваны, белые столы и вообще все белое (в туалетной комнате одно время даже хотели поставить белый рояль). Все те же мужчины, что бывают и в «Лете», на Софийской набережной чинно ужинают - но не на фоне вертлявых полуголых девушек, а с видом на Кремль. Апогей оригинальности - прозрачное зеркало в предбаннике женского туалета, сквозь которое видно, как дамы прихорашиваются. Но этот аттракцион мало кого из посетителей забавляет. В новиковской «Галерее» мечут деньги перед блондинками. В Vogue-café приходят исключительно поглазеть друг на друга и завести знакомства. Тут странный состав: продюсеры, помощники депутатов, директора ювелирных домов, стилисты в черном дорогом рванье из Стокгольма и затесавшиеся бриджит джонсы. У Новикова можно увидеть самого известного в Великобритании повара-телезвезду Гордона Рамсэя, дизайнера Озвальда Боатенга, а также родного брата Слободана Милошевича Борислава с сыном. В клубе Jet Set все просто танцуют в дорогих дизайнерских шмотках и треплются у бара. Самое дикое, на что решился недавно клуб «XIII», - так это показать карликов и танцовщиц в перьях заезжим старичкам-миллиардерам. Иностранцы тихо-тихо сидели за столиками в VIP-зоне, а молодые люди в итальянских розовых рубашках и девушки - все, как одна, «стрелки-сливки» - просто пили коктейли.

Словом, гламур подразумевает сдержанное поведение и холодные глаза. А не потные пляски на столах, хоть и в дорогих цацках. Не водку, которую в «Лете» хлещут наравне с шампанским, и не кокаин в тамбуре поезда «Москва–Питер» (год назад у «Лета» была вечеринка на колесах). В «Лето» ездят за другим. За тем же, за чем сто лет назад ездили в ресторан «Яръ», - к цыганам. В Москву за последние годы завозили много чего - техно, хаус, эйсид-хаус, фанк, гаражный рок, лаунж. Но вдруг из Сербии, где жизнь устроена абсолютно так же, как показывают в фильмах Кустурицы, приехал Синиша. Русские, приезжающие из бывшей Югославии, потом в один голос говорят, что Кустурица - никакой не романтик, а реалист. И еще говорят: то ли цыгане так на сербов повлияли, то ли сербы на цыган, но и те и другие - самые беззаботные и жизнерадостные люди в мире. И вот с Балкан к нам приехал такой человек - любитель красивых жестов, мужчина, в день рождения которого на Тверской висели растяжки: «Синиша.Only Love!» - и рвануло по-настоящему. Сам 40-летний Синиша, выходящий к гостям в белом костюме, конечно же, цыганский барон. Девушки на танцполе, конечно же, цыганки. Мужчины в ложах и на столах - господа, на одну ночь ставшие цыганами. За последние два года балканец превратил самых богатых москвичей и самых красивых москвичек в цыган. Только никто из них пока этого не понял.

Мужчины в ложах как бы зрители - у них есть места. Над ними - золотой купол, как в цирке (само помещение клуба круглое). Внизу под ними - круглый танцпол. Но фактически это сцена - потому что те, кто в ложах за столами, смотрят не друг на друга и не в тарелки, а вниз, где стоят девушки с загорелыми животами и купленными на распродаже сумками Miu Miu. «Богатые, - объясняет Синиша, - они любят зрелища. А зрелище здесь - это красивые девушки на танцполе». Пять минут назад он кому-то объяснял по телефону, что красивые-то они красивые, но, «сам знаешь, без бабла». «Знаете, почему все здесь так бурлит? - продолжает он. - В Москве 16 - или сколько их там - вокзалов и не знаю, сколько аэропортов! В стране - полтораста миллионов человек! И люди приезжают в Москву показать свою красоту. Москва как раз и есть то место, где это прокатит».

Девушки на танцполе знают, что все они - под перекрестными взглядами. С самого верха, из самых дорогих лож (ложи от $1000 до $5000 за ночь) их высматривают олигархи и недоолигархи около пятидесяти и старше. С нижних, более дешевых мест на них смотрят мужчины помоложе, но и денег у них поменьше. В клубе четкое разделение. И в тех, и в других ложах знают, что каждая, или почти каждая, девушка чего-то стоит. Одна - $1000, другая - $500. Один посетитель, назвавшийся бизнесменом Олегом, рассказал: «В шесть утра, когда вечеринка закончится, они выстроятся при входе - вообще по $300 будут». А степенный, под пятьдесят, Игорь - владелец компании, занимающейся недвижимостью на Рублевке, спустился с верхних мест и снисходительно комментирует: «Здесь почти у всех тариф. Но они не то что бы настоящие проститутки - многие студентки, многие модели. Это так, изредка. Деньги же всем нужны».

«Большинство этих людей - там, наверху, - Синиша указывает на дорогие ложи, - имеют жену, любовницу, успешный бизнес и друзей, но им чего-то не хватает. Чего? Я не знаю. Но они приходят сюда. Возможно, они хотят увидеть, какой я худой или какой я ухоженный. Или услышать какую-то красивую историю. Или хотят посмотреть на какую-нибудь девушку моими глазами - спросить моего комментария и через меня познакомиться. Мы здесь соединяем людей друг с другом».

На часах - начало второго. Девушки говорят «привет» протискивающимся сквозь толпу мужчинам. А мужчины недоуменно спрашивают: «Мы разве знакомы?» У самого входа посетительница с длинными красивыми волосами нервно жмет на кнопки мобильного. «Жду одного мужчину. Он взрослый и интересный. Мне интересно, когда он про работу свою говорит. - Лене 19 лет, учится на экономиста. - Я вот совсем не уверена, что смогу найти потом работу. Понимаете, девушки моего возраста больше видят во взрослых мужчинах не любовников, а отцов. Только у него есть семья. А ты что про меня думаешь? - вдруг обрывает она сама себя. - Думаешь, что я тут на входе, как безумная, его сторожу и переживаю?» Лена наверняка слышала истории, как кто-то в «Лете» нашел счастье. «Я сам знаю много людей, - рассказывает Синиша, - которые здесь не на пару часов познакомились. В “Осени” вот одни познакомились: ей 25, ему 35 - поженились. Недавно эта девушка родила девушку… то есть - как это по-русски? - девочку».

Возле бара стоит Наташа, 21-летняя тургеневская красавица из Подмосковья, тоже студентка, заказывает уже пятый коктейль. «Мы тут кутим с подружками! Мне тут очень-очень весело, я много-много-много коктейлей могу выпить. Я здесь танцую. А когда мужики подходят, я им вот такое лицо делаю. - Наташа корчит брезгливую гримасу: - Они отстают. Мужчин вообще мало хороших, а тем более здесь».

Танцуют в «Лете» в основном только те, кто ради себя пришел. Остальные - так, немного двигаются. Если будешь танцевать - никого как следует не разглядишь и тебя не разглядят. Эдик танцует со своей женой. Ему лет 37, он владелец автосалона, продает Lexus и BMW: «Половина мужиков тут - пидоры. А бабы- каждая вторая бл... И все свой пафос показывают. Я пришел после работы в обычной одежде, так крутые пацаны меня вот так оглядывают уже: типа, не очень я одет. А нас с женой это все страшно забавляет - нам весело смотреть. И мы водку пьем». И ухоженный блондин Сергей в ботинках из шкуры пестрой коровы, руководитель строительной компании, туда же: «Я здесь что делаю? Да просто смотрю - здесь всегда такой разгуляй!»

Все это - типичные забавы московского полусветского общества начала XX в. В знаменитом ресторане «Яръ» тогда были тарифы на такие, например, услуги: «разбить бутылку о венецианское зеркало» или «намазать лицо официанта горчицей». Набравшимся посетителям мелом писали на спине адрес - для извозчиков. В «Чертогоне» у Лескова Илья Федосеевич, который «большой вес в Москве имеет», «у генерал-губернатора с митрополитом принят», вышвыривает всех гостей из «Яра» - приводит своих, зовет цыган. Сначала заставили «важнейшего московского фабриканта и коммерсанта» Ивана Степановича бить по барабану - пока тот не лопнул. Дальше «было сражение и рубка лесов: слышался треск, гром, колыхались деревья, девственные, экзотические деревья, за ними кучею жались в углу какие-то смуглые лица, а здесь, у корней, сверкали страшные топоры и рубил мой дядя (Илья Федосеевич. - Ред.), рубил старец Иван Степанович… Просто средневековая картина. Это “брали в плен” спрятавшихся в гроте за деревьями цыганок, цыгане их не защищали… Шутку и серьез тут не разобрать: в воздухе летели тарелки, стулья, камни из грота… Наконец твердыня была взята: цыганки схвачены, обняты, расцелованы, каждый - каждой сунул по сторублевой за “корсаж”… Ресторан представлял полнейшее разорение: ни одной драпировки, ни одного целого зеркала, даже потолочная люстра - и та лежала на полу вся в кусках, и хрустальные призмы ее ломались под ногами еле бродившей, утомленной прислуги».

В «Лете» можно просто все. Двадцатилетний парень безнаказанно щупает бицепсы незнакомого накачанного амбала. Какой-то человек ходит наряженным в Энди Уорхола, какие-то люди возле бара играют в ручеек. С потолка падают блестки, бармены, сами бешено танцуя, расшвыривают по залу салфетки. Певица и актриса Грейс Джонс, модель Готье, подруга Боуи, которую клубу этим летом каким-то образом удалось привезти в Москву, на перилах танцевала до шести утра. Некоторые даже подумали, что это не настоящая Грейс Джонс, что Синиша всех надул.

Танцовщицам гоу-гоу в «Лете» мужчины присылают бокалы шампанского. Такого нет ни в одном клубе - обычно к гоу-гоу относятся как к фоновой картинке, для посетителей они что-то вроде уборщиц или гардеробщиц - только почти раздетые, загорелые и упругие. Человек в темном костюме в белую полоску, в завязанном на голове на манер байкеров платке от Versace и с сигарой во рту прилип к барной стойке - на первый взгляд кажется, что просто так, от нечего делать. Он назвался Джорджем, сказал, что русский, работает в Нью-Йорке, а от бара всю ночь не отходит, потому что «девочка у меня тут танцует». И показал на одну из гоу-гоу-герл. Танцовщицы здесь - точно новые цыганки.

«Синя, Синя! - кричит Лазаревичу бритый коренастый человек со шрамом. - Ну что я тут, как лох, на танцполе стою?» Получив команду, охранник отодвигается и пропускает бритого в ложу. В «Лете», рассказывает Синиша, недавно праздновал свой день рождения «самый желанный жених Белграда». После чего тот сказал: все, Синиша, остаюсь в Москве! «Я его спрашиваю, - продолжает Синиша, - и ты готов бросить свой дом? А он говорит: отведи меня хотя бы на пять минут к танцовщицам в гримерную, и я откажусь от всего. Я ему отвечаю: Москва отличается тем, что сначала надо отказываться, а потом уже можно идти в гримерную. К тому же мы здесь не так просто открываем секреты нашей работы: они не открываются, а покупаются. Мы же предлагаем услуги дружбы с людьми за деньги. Но мы не сутенеры. Мы, если по-глупому говорить, - профессиональные дружки».

Про танцовщиц, белых коней, геев в свадебных платьях, ложи за пять тысяч, разодетых девушек, золотые диваны и кокаин на рельсах я рассказала тому, кто все про цыган понимает, - Эмиру Кустурице. «У цыган, - ответил он, - много сторон. Если у тебя есть история и ты туда вводишь цыган, она становится намного человечнее, потому что у них средневековое отношение ко всему, что связано с современной цивилизацией. Когда вы звоните по мобильному - это одно дело. А когда цыганская девушка звонит по мобильному - это звонок в XXI век из Средневековья». Цыгане на Балканах до сих пор строят себе дома из картонных коробок. В Боснии они играют на покореженных медных трубах перед новостройками - и им со всех этажей кидают денежки. Цыгане разводят белых гусей и говорят, что это цыганские ангелы на земле. Они кладут монеты на глаза своих мертвецов и говорят: это чтобы душа не вылетела раньше времени. А в Белграде они строят кабаки на плотах, и сербы приезжают к ним танцевать на столах.